Читаем Шарада полностью

Сейчас я вспоминаю, как в беспамятстве, в состоянии экстаза и огромной потребности разрушать все вокруг себя, я свалилась в бессилии на кухонный пол, дергаясь в конвульсиях, и находясь сознанием где-то на границе между бездонной вечностью и земной атмосферой, в пространстве, где все было пропитано танатосом. Молох, вечно живой, бродил вокруг да около, и было ясно, что он давно уже нашел дверь, – проход, – и теперь входит и выходит через нее в наш мир, как и когда ему захочется. Я старалась всеми усилиями воли не потерять разум, окончательно утратив самую себя. Я боролась, но мои силы иссякали. Тогда я нашла место, где смогла спрятаться, забиться, как загнанный зверек, и переждала ад, затягивающий меня в воронку ужаса. Я нашла его в своей доброй памяти, там, где рядом был Кирилл. Там, где были мы оба…

Помню, как он мыл меня, окатывая теплой водой, и пользуясь мылом, чтобы смыть с моего тела запекшуюся кровь и слизь. Вокруг был его голос. Он приходил сквозь сон. Преодолевал стену тумана.

Ты в порядке, милая Все хорошо Ты справляешься У тебя получается Сейчас я тебя оботру полотенцем и отнесу в кровать Потерпи еще немного Я знаю что тебе приходится нелегко но осталось совсем недолго

Я пережила с этим голосом долгие часы падения в бездну, в котором тебя тошнит, и мир вызывает такую тревогу и отвращение, что ты постоянно находишься в сомнении: а стоит ли продолжать?

Его голос убеждал меня: продолжай! Ты можешь!

Так я осталась в мире живых.

Уверена, что я бы могла превратиться в овощ. И кормить меня бы пришлось из трубочки. И поднимать меня, чтобы подмыть. И многое из того, что ни сойдется в сравнении с привычной жизнью человека.

Это был Кирилл. Это он помог мне остаться совладать с натиском бури. С потоком разрушительной силы, проходящей сквозь меня, и оставляющей в моем плоде бесконечные миллиарды частиц…

А потом я помню, как спала. Конечно, здесь в воспоминаниях остались только обрывки: как я ощутила голым телом свою любимую простынь, как на меня легло одеяло, большое и воздушное, как я вдруг проснулась, среди ночи, и Кирилл был рядом. Его голос снова звучал откуда-то сверху, и я поняла, что он снова был со мной; он лежал спиной на изголовье кровати, и долго смотрел на меня уставшим, но любящим взглядом. Он погладил меня по голове, по лицу, заботливо убрал с него мои длинные волосы.

–Все хорошо. Спи. Можно спать…

И я видела его, все также, со стороны, за своими закрытыми веками. Он был в темной комнате с зашторенными окнами, в постели с девушкой, которую охранял, как родитель своего ребенка. Его рука лежала на ее спящем теле, как оберег. Он смотрел куда-то перед собой, в пустоту. Но вся его суть была устремлена к ней, к ее защите.

Это то, что не выветривается из памяти и остается навсегда. Опыт любви, сокрушающий беспощадный мир.

Мне становится страшно от одной только мысли, где и в каком состоянии он сейчас находится. Клянусь, если бы он был в огромном и бесконечном ничто, и у меня был шанс оказаться там тоже, я последовала бы за ним. Только чтобы он услышал в пустоте мой голос, и знал, куда он может двигаться. Вдоль ритма моего сердцебиения. Сквозь тени наших душ.

И мы бы остались в этой темноте, среди миллиардов звезд. Вместе. Навечно…

Я проспала сутки. Проснулась только на следующее утро. Еще одно солнечное мартовское утро.

Лениво открыла глаза, обнаруживая, что на мне уже одета ночная рубашка. Я была потеряна в пространстве, и своих чувствах, где-то между утомлением и восторгом от неги пробуждения.

Осознание пришло за доли секунды.

Около кровати, в кресле, передо мной сидел Айдын.

–Доброе утро! – сказал он.

Я снова оказалась настороженной. Теперь я знала точно, что Айдын был далеко не тем, за кого себя выдавал. Мне не всегда было приятно находиться с ним даже в одной аудитории на учебе. Но, все-таки, это было терпимо. Мириться с тем, что он смотрит на меня заспанную, со своим дурацким ликующим выражением лица, я не собиралась.

–Какого черта ты здесь делаешь? – спросила я.

У меня зазвенело в ушах, и закружилась голова. Я вынуждена была прикрыть лицо ладонью, словно пьяная.

–Кирилл убежал на учебу, – ответил он. – Я остался присматривать за тобой.

–Не нужно за мной присматривать. Я в норме.

–Мы чуть было не потеряли тебя. Разве наша забота не заслуживает благодарности?

–Давай внесем ясность. Хорошо? Не существует никакого «мы». Есть я и Кирилл, который заботится обо мне. Ты существуешь отдельно.

–Отрицание – это самозащита. Дина, хватит защищаться. Я здесь для того, чтобы помочь тебе пережить чудо твоего нового рождения.

–О, хватит нести эту чушь!

–Мы с Кириллом приняли решение. Мы не оставим тебя одну.

–Я не верю тебе! Ни одному слову! В особенности тому, как ты упрямо продолжаешь внушать мне, что вы с Кириллом заодно!