Читаем Шарада полностью

В считанные секунды существо оказалось возле Кирилла, и бросилось на него, как все та же дикая обезьяна. В последний момент Кирилл все же смог совладать со своим страхом и ступором, и поэтому когда зверь уже хотел вцепиться ему в глотку своими огромными нечеловеческими зубами, у Кирилла получилось развернуться вместе с ним, и ударить его об стенку, скидывая с себя на пол.

Зверь снова взревел, и не стал отпускать Кирилла. Он кричал, и бил Кирилла, по бокам, кусал его ноги, царапал его лицо и тело своими острыми черными когтями.

Кирилл отбивался, как мог, но понимал, что тут он абсолютно бессилен. Нужно было отбиваться, и отступать.

Он и зверь уже оказались на кухне, поэтому в ход пошла вся утварь: Кирилл валил в его сторону стулья, кастрюли, какие-то банки и емкости, только чтобы хоть как-то совладать с ним, и не чувствовать на своем теле ни ударов, ни порезов, ни укусов.

Он оббежал вокруг барную стойку, и помчался по коридору к входной двери, чувствуя, как кровь заливает ему глаза, а паника овладевает им уже целиком и полностью. Потому что пока он бежал, он чувствовал на своем затылке это дикое животное дыхание, и понимал, что для этого существа он не больше, чем кусок мяса на костях, просто живой труп. И если он не сможет спастись сейчас, то другого шанса у него уже не будет.

Как и был, в одной пижаме, босой, он выскочил за входную дверь на площадку, и вдруг понял, что за ним уже никто давно не гонится.

Он замер, не мог понять, что происходит. Может быть, уже все кончилось? Одержимость сошла на нет, и не нужно выбегать в ночной мороз, окровавленным и не одетым.

Но любое временное раздумье могло погубить его еще больше.

Зверь выпрыгнул откуда-то из-под потолка, словно полз по нему, становясь невидимым для своей добычи.

Кириллу снова пришлось, отбиваться. Он споткнулся, и покатился по лестнице. Потом поднялся, и побежал по ступенькам настолько быстро, насколько мог.

Интуиция подсказывала ему, что зверь уже не гонится за ним. Но он продолжал перескакивать через ступеньки, преодолевая лестничные пролеты, покуда не выбежал из подъезда и не почувствовал обжигающий ночной холод…

-…Я остался на улице. Дверь в подъезд захлопнулась, а ключей, как ты понимаешь, у меня не было. Когда я начал замерзать, подъехал сосед. Очень заботливый человек. Он все спрашивал, что случилось, и чем он может помочь. Накинул на меня свой пуховик. Я попросил отвезти меня к другу, потому что домой я вернуться не мог. Мы сели в его тачку, и так я оказался у тебя.

Кирилл хотел допить остатки кофе, остывшего за время его рассказа, но передумал. Айдын молча смотрел на него, и по лицу невозможно было понять, о чем он думает.

Они сидели за кухонным столом, друг напротив друга. Наступало раннее утро. За окном все еще было темно.

–Если ты думаешь, что я спятил, – сказал Кирилл, – то можешь вызывать неотложку прямо сейчас. Я не буду сопротивляться.

Айдын оказался хорошим слушателем. Он не перебивал, не лез с неуместными шутками, а когда Кирилл вдруг замолкал или путался в воспоминаниях, то помогал обнаружить нужные слова и события.

Теперь ему предстояло подвести черту под всем услышанным. Огласить свое личное мнение.

«У него не дрогнул ни один мускул на лице, – думал Кирилл. – Ни в один из моментов моей вздорной исповеди… Будто, он уже все знал заранее… Или не все. Но многое».

–Хорошо, – сказал Айдын. – Мы сейчас поедем к вам домой, и я лично посмотрю, что да как.

–Мне бы этого не хотелось.

–Понимаю. Но я верю тебе. Всему, что ты мне рассказал. Поэтому и ты тоже должен поверить мне. Мы оба знаем – что-то происходит.

Кирилл смотрел куда-то мимо, в сторону, в пустой угол. Плед, накинутый на его плечи, сполз с него наполовину, и улегся на пол. Кофейная кружка покоилась в его руках. Он молчал, и выглядел отрешенным.

–Это время для верных поступков. Не для отчаяний. Возможно, ты ей нужен сейчас. Небходимо вернуться, и проверить, все ли с ней в порядке.

Ничего не отвечая, Кирилл просто закрыл глаза. Ему не хотелось возвращаться. Но он понимал, что Айдын был прав.

–Я дам тебе во что-нибудь одеться.

–Не надо, – сказал Кирилл. – Дай мне обувь и какую-нибудь куртку. Этого будет достаточно.

«Он действительно что-то знает. Не понимаю, как и почему, но это так…

В оба заодно Ты и твой любимый дружок

В чем был смысл этой претензии? Она на самом деле понимала, что хотела сказать? На что она намекала?

Тим вел к нему Будто в нем была скрыта тайна Что-то о чем он всегда не договаривал

Он что-то знает о том, что происходит. Знает, но почему-то молчит…»

Впервые за все время их общения Кирилл почувствовал в своем друге ту самую черту, о которой так часто твердила Дина. «Он двуличный, – говорила она. – Такое всегда всплывает наружу. Когда это случится, ты будешь вынужден признаться, что я всегда была права, а ты – слеп».