Читаем Шарада полностью

–Тогда почему ты ни разу не заговорила с ним об этом? Боишься узнать правду? Боишься, что это уничтожит тебя?

Здесь мне ответить было нечего. Я прикусила язык и недовольно сложила руки на груди.

–Дина, реальное положение вещей состоит в том, что все мы – на твоей стороне. А не наоборот, как тебе постоянно кажется.

–Не надо отделять меня от всего мира!

Он добродушно рассмеялся.

–Я не мастер вести споры с женщинами. Поэтому я оставлю тебе твои убеждения.

–Премного благодарна! Теперь оставь меня в покое. Уходи, да поскорей. Твой верный друг не расстроится, если ты покинешь свой пост.

Мне показалось, если я немного намекну на то, что верю ему, он успокоится, и уйдет. Возможно, этот прием действительно сработал. Он поднялся с кресла и сказал на прощание:

–Радуйся тому, что с тобой происходит. В тебе теперь огромный дар.

–Хорошо. – Я кивнула. – Как скажешь.

Он покинул квартиру.

Я осталась одна. Все тело болело. Уверенным шагом ко мне подступала истерика.

Я была слаба. И одинока…

Долгое время я обращалась к высшим силам, чтобы они помогли мне понять, как все докатилось до такого.

Где я дала промашку? В каком моменте растерялась, и не знала, что делать?

Это было мое высокомерие? Оно всему виной?

Или же моя предвзятость?

Что повлияло на мое восприятие? Отсутствие опыта? Запуганность? Что-то еще?

Я мучила себя этими вопросами, и фактами, что росли из них, как грибы после дождя.

Факт номер один: можно было бы избежать смерти Тима. Как? Приложить некоторые усилия и постараться понять, что происходит с твоим другом. Под финал своего пути он не подавал никаких сигналов утопающего. Но, я вынуждена была признаться себе, что замечала все прекрасно, – его отрешенность и сверхувлеченность алкоголем и наркотиками говорили о многом.

Я помню, как мысленно была строга к нему. Возможно, так случилось потому, что я стала неосознанно воспринимать его как родного. Родственность не всегда отличается теплотой отношений, – в моей семье не особо было принято сюсюкать друг с другом.

Еще я считала, что все геи инфантильны. В Тиме я тогда видела взбалмошного сверстника, и этот образ не покидал меня, покуда я занималась учебой, подработками и отношениями со своим парнем. Он все это видел, конечно. Мою холодность, мое безразличие, мою озабоченность бытом и мыслями о замужестве.

Да… Выходит, что именно такой образ обо мне он унес с собой в загробный мир…

Факт номер два: я всегда не верила Айдыну. Но была с ним терпима. Выказывала воспитанность. В этом была моя ошибка.

В нем всегда была воспитанная дикость альфа самца. Он мог бы прикрываться чем угодно: личностью студента факультета психологии, профессиональным спортсменом, или даже мастером в сборке оригами. Все равно, в нем всегда был скелет воина и шпиона.

Он пробрался к нам, когда мы думали, что были счастливы. Когда мы верили в силу нашей молодости и ее неприкосновенность. Кому мы были нужны? Голодные студенты, вечно гонимые дофаминовой иллюзией или общественными неврозами то на вечеринку к друзьям, то в кино, то в ночной клуб; или в объятья друг друга, дружеские или любовные.

Все то время, включая свое солдатское терпение, он вел свою холодную войну с обыденностью, каждый день мечтая о том, чтобы ее разрушить…

Он выбрал нас. Меня, Кирилла и Тима. Мы стали инструментами воплощения того, во что он тайно, но неистово, верил. После убийства Тима он любезно заселил меня и Кирилла в квартиру, которая изначально предназначалась для влюбленной пары, которая сможет зачать и родить мессию нового поколения, – существо, способное преобразить мир. Переоборудовать его, уничтожив все, что было до него. Квартира стала лабораторией, влюбленная пара – подопытными кроликами. Я содрогаюсь при воспоминаниях того, через что нам пришлось пройти, как только мы переступили порог комфортабельных апартаментов, в которые я по дурости влюбилась, как маленькая девочка в белозубую кинозвезду (можно оправдать себя немного: после съемной студенческой квартиры, где мы селились раньше, эта выглядела, как кусочек райского сада на острове шумного пыльного индустриального городишки).

В этих стенах я чуть было не сошла с ума, родила сына, предала его отца, и осталась одна. В заточении. В этих же стенах.

Я все еще здесь. В этой квартире. Рядом со своим ребенком…

…Вытерев со щек слезы, я встала с кровати, и неожиданно почувствовала себя удивительно бодрой. В лежачем положении я почему-то больше напоминала себе обессилившую старуху.

Я сделала трехминутную зарядку, и поняла, что прибавила себе тем самым кучу энергии на ближайшие несколько часов.

Одухотворенная, я понеслась в ванну. Мне не терпелось привести себя в порядок.

Я приняла контрастный душ, стараясь не обращать внимания на ужасный беспорядок. Мужчины не сумели толком прибраться, пока женщина была в отключке. Возможно, совсем немного; были заметны потуги. Не знаю точно, сколько я находилась под струей воды, наслаждаясь ею, словно она текла не из лейки, а падала с горных вершин, но из душевой кабины я выпорхнула вольной птицей.