Читаем Шамбала полностью

– О-о!.. – мои нервы, казалось, вот-вот сдадут, и я лишусь не только чувств, но и рассудка.

С другой стороны пустого мусоропровода сняли крышку, и в широком отверстии показалось знакомое до боли лицо.

– Кара!.. – воскликнула я.

О, эти чудесные ясные глаза, эта обезоруживающая очаровательная улыбка, достойная пера величайших мастеров искусства, эти необыкновенные волосы, худое гибкое тело, готовое пройти сотню километров и пронести все невзгоды – о, этот великий образ, отпечатавшийся в моей памяти навеки!

Я бросилась обнимать свою покровительницу, пока сквозь бурлящий поток мыслей не пробился голос Натаниэля.

– Ради всего святого, спрячься где-нибудь! Не устраивай цирк!

Я отстранилась от Кары, насладившись объятиями и мягко, точно завороженная, произнесла:

– Иди к черту, Нат.

Кара негромко рассмеялась и молча потащила меня за стену – все же следует быть очень осторожной.

– Там опасно, – предупредила я. – почему завод работает? Взгляни, сыпется песок. Тонны песка. Как это понимать?

– Это сделала я.

– Зачем?! – изумилась.

– Чтобы никто не услышал нашей беседы. Но да черт с ним, Кая! Взгляни, какая ты красавица – просто чудо, сошедшее с небес!

– Теперь ты говоришь, как настоящая столичная леди, да?

Она снова меня обняла и притянула к себе, страстно выпаливая фразы.

– Как же долго я тебя не видела! Теперь я могу послать к черту каждого, – каждого, кроме тебя.

Мне не давали покоя работающие механизмы, создающим своим скрипом шуму на всю округу.

– Кара, запустить двигатели – плохая затея, – я отстранилась, сосредоточившись. – нас могут с легкостью вычислить. На мне нет серьезной техники, за нами ведется охота. Хороши только самые проверенные средства. Надеюсь, у тебя тоже?

Если бы перед ней стоял другой человек – Орли, Натаниэль, малышка Руни – то наверняка не заметили каких-либо перемен в этом прекрасном лице. Однако что-то насторожила меня в этих кристально-чистых, необыкновенных глазах. Что-то мелькнуло за их праведной пеленой, за маской, что почти слилась с сущностью в попытках разоблачить безумие существующей системы – и я не сумела заставить себя поверить в подлинность ответа.

– Нет, – сказала она. – Но мне сделали тату, – она вытянула левое запястье. – Знак Метрополя. Меня заклеймили – теперь я одна из них.

Я опустила рукав элегантной блузы, ощутив досаду.

– Ты одна из нас. Помни, кто ты, и каково твое истинное предназначение. Мы все живем ради одной цели – ради лучшего будущего.

Кара взяла меня одной рукой за подбородок, подняла лицо, и улыбнулась:

– И когда наша маленькая Кая успела повзрослеть?

Столько нежности крылось в этом жесте, столько материнской заботы… она была юна и прекрасна, как ангел, но так нежна – точно действительно являлась мне дорогой кровной родственницей. Она называла меня настоящим именем – и в такие моменты я чувствовала особое умиротворение. Это имя знаменовало мои корни, то, ради чего я пришла на эту землю, то, что я хочу вернуть. Я верила, что все непременно наладится.

Мы стояли за стеной, рядом с нами грохотали тонны песка – сложный механизм пересыпал его, отсеивая сквозь многочисленные решетки камни, и бело-желтая масса, точно далекий южный пляж, озаряла угрюмое, старое помещение. В потолке зияла дыра, а полуразрушенные перегородки давно заросли сорняками и травой. В тени, казалось, нам ничто не угрожает.

– Теперь слушай, – прервала мои размышления Кара. – Ты должна передать Герду и остальным, что сейчас нельзя соваться в Метрополь. Они проводят проверку гражданских, простых жителей и особенно – приезжих. Я знаю: у вас нет возможности достать приличные документы, так что придется дождаться лучшего часа для действий. Вчера мне удалось подслушать один разговор. Правитель отдал приказ негласно патрулировать каждый город рабочих провинций. Начнут с Третьей, закончат Ущельем – по кругу. Будьте осторожны. Уходите в горы – куда угодно – только не слушайте Герда. Он безумен, Кая, милая! Вы должны выжить. Оставайся с теткой, ври напропалую, но молчи о нашем доме в долине, иначе мы все – трупы. Мою квартиру тоже обыскивали, когда меня не было дома. Благо, накануне я сожгла последнее письмо Герда. И еще: вы должны знать, что всюду восстания. Восстали везде: во всех провинциях, почти в каждом городке, люди приходили даже из дальних деревень и селений. В госаппарате обсуждают стратегии усмирения народа. Они хотят не просто припугнуть, а, возможно, сократить само население, а молодых заставить работать еще больше. Об этом пишут в листовках, – она достала из кармана смятый клочок бумаги, но я, даже не взглянув, засунула его в карман брюк, все еще жадно впиваясь глазами в лицо Кары. – Инаугурация пройдет в мае. После нее Министры внутренних и иностранных дел отправятся в коттеджи в пределах Метрополя. У вас будет до сорока восьми часов, чтобы убрать их. Кто-то из вас будет работать со мной, остальные позаботятся о нашей безопасности. И еще, – она порылась во внутреннем кармане короткого плаща, извлекая подобие записки, – передай это Герду.