Его красивое лицо отражалось в моем подсознании, как нечто, что навсегда должно отпечататься в памяти. Его темные глаза – завораживающие, пугающие – таили в своих недрах что-то еще, но я не понимала этого и не осмеливалась испрашивать. В долине царил ничем нерушимый покой; и я смотрела вдаль на светло-серое небо, макушки деревьев, отпечатки шагов на тонком покрове снега, носки своих ботинок…

– Я не позволю им отправить тебя на погибель, как они это сделали с Ноем.

Я нервно сглотнула, пытаясь бороться с внезапным чувством несчастья и пустоты, которое глушила все эти дни. Иные пристрастятся к алкоголю, но Герд держал лишь несколько бутылок чистого спирта на случай болезней или тяжелых ран; не разгуляешься.

– Спасибо, – ответила я, заглядывая ему в глаза.

Он вдруг перехватил мое лицо одной рукой и быстро приблизил к своему. Наши губы соприкоснулись в пламенной искре, но я круто отскочила. Он продолжал смотреть на меня прямо, немного ожесточенно, разделяя, и в то же время ненавидя мои порывы.

– Любовь ведет в никуда. Ты сам знаешь.

Я зашагала в сторону дома, заметив, что сквозь полуоткрытое окно за нами ненароком наблюдал Натаниэль.

61

Операция должна была пройти в паре километрах от границы со Второй провинцией – той, что окружала Метрополь со всех сторон. В этих местах не строили жилищ и не возводили дворцов, дабы предупредить возможный массовый приход рабочего народа или же выстроить армию и защититься самим. Фабрики и заводы в большинстве своем снесли, лишь изредка в поле можно было увидать руины тех, до которых еще не дошли руки правительства.

Когда в ненастный день февраля Киану исчез с самого раннего утра, Герд подозвал меня в свою подсобку и велел сесть. Он обложился со всех сторон картами и заметками, параллельно что-то вычерчивая на кусках бумаги. Рядом копошился с техникой Нат, что нервировало хуже некуда, принимая во внимание минувшие обстоятельства.

– Это будет старый завод по производству цемента. Там все еще стоит агрегат для просеивания песка. Держись от него подальше. Если кто-то заведет его – будет машина убийства. Там нет камер, так что ведите себя спокойно. если кого-то встретишь, ты – молодая журналистка. У тебя будет соответствующая одежда и пропуск. Никакого оружия. Получишь сообщение от Кары и сразу уходи. Натаниэль доставит тебя на машине и будет отслеживать ближние квадраты. Вероятность столкновения с кем-либо – пятьдесят на пятьдесят. Никто не знает, когда правительству вздумается заняться этими заводами.

– Расскажи мне про рации, Герд.

Натаниэль отложил ноутбук, взял одно устройство и наушник, демонстрируя достижения.

– Рация штатская, подключена на частоту четыре точка пять. Отсоединил провод, который дает доступ к прослушиванию и присоединил его к диктофону. Пустим в трафик пустые диалоги, пока вы не вернете рации. В них встроены микросхемы из радиотелефонов, так что радиус действия малый, и дает преграду для того, чтобы быть засеченным. И еще. Тебе нужно будет прицепить к себе вот это, – он протянул небольшую коробочку, – этот жук будет блокировать любой сигнал, который захочет рассмотреть тебя как источник. Тут все просто – обыкновенный глушитель: катушки, дроссель, кабель, антенна… С блоком питания проблемы, придется действовать быстро, чтобы эта штука не отключилась в самый неподходящий момент. Рация простая. Наушник отключается колесиком. Я буду сидеть в машине и следить за происходящим не далее пятидесяти метров.

Переварить этот поток оказалось непросто, но с наглядным пособием, которое Нат сразу же предоставлял, все стало намного проще. Я осмотрела рацию и наушник, повертела в руках «жука».

– А что Кара? – обратилась к Герду.

– У Министра внутренних дел есть дача во Второй провинции. Они будут там отдыхать, она найдет предлог, чтобы добраться до завода. Ближе нам двигаться нельзя. Еще вопросы?

Я замотала головой. «Кара! Я увижу Кару!» – с этой светлой мыслью, что освещала мне путь грядущего, я направилась помочь по хозяйству Мальве.

– Ты светишься, дитя мое, – встретила она меня словами, даже не оборачиваясь от кухонного стола.

Я подошла и обняла ее сзади за плечи; прошептала на ухо:

– Завтра я увижу Кару!

Женщина заботливо, без особого энтузиазма, но, впрочем, с пониманием, свойственным ей одной, похлопала меня по руке и продолжила месить тесто. Я принялась раскладывать по полкам крупы, желуди и чистые тарелки, оставшиеся еще с обеда. Непогода завывала за окном, как волки у входа в долину; иногда казалось, что слышу не ветер, а этот до одури жуткий призыв, и в молчании, царившим почти во всем доме, холодела кровь.

Хлопнула входная дверь, затопали тяжелые мужские сапоги; до ноздрей донесся запах ледяной свежести. Это был Киану. В руках у него – дорожная сумка и пара ключей. Я подошла ближе, помогая освободиться от ноши.

– Где тебя носило весь день? – шипела я.

– А тебе не все ли равно? – довольно едко отозвался напарник.

Отставив сумку и положив рядом ключи, я пробубнила:

– Ты ведь знаешь, что нет.

Он снял куртку, отставил ботинки, взял принесенный скарб и направился в кабинет Герда.