В последний вечер, перед отъездом, Курмантаев подсел к Вале, положил свою большую мягкую ладонь на ее руку, лежавшую на столе.

– Такая красивая, молодая, мотаешься по аулам? Еще сама заболеешь. Оставайся у меня третьей женой. Мука есть, баран есть, хорошо жить будешь.

– А два мужа иметь можно? – у Вали смешливо дрогнули уголки губ.

– Зачем тебе два мужа? Я один управлюсь, – широко улыбнулся он.

– У меня один муж есть, и сыночек есть. Жаль, конечно, но опоздали вы, Курмантаев. – Он ошарашено смотрел на Валю, недоверчиво вглядываясь: шутит она, смеется? Или правду говорит?

– Не обижайтесь, я правда замужем. Будете в Омске, заходите. Мы тоже гостям рады, с мужем познакомлю. – Валя вырвала листок бумаги из блокнота, записала адрес и подала ему.

– Не надо, верю. Ну, есть, так есть, не сердись, не знал этого, – сказал огорченно. Грузно поднялся, упираясь руками в колени, и, пригнув голову в низких дверях, не спеша вышел из комнаты.

– А что? Может быть, останешься, Валя? – озорно поблескивая очками, улыбался Игорь Ильич. – «Баран есть, мука есть, хорошо жить будешь!»

Третьей женой! Ужас какой! – засмеялась Даша, запрокинув голову.

– Старый обычай еще живет пока, – задумчиво сказала Валя. – Эта молодая казашка, вероятно, его вторая жена, очень хорошенькая!

– А командует всем первая, я видел ее – властная женщина! Она бы дала вам жизни! – смеялся Игорь Ильич.

Метался мелкий скупой снежок на холодном ветру. Серое кипящее небо прикрыло со всех сторон бескрайнюю тоскливую степь. Дрожали от ветра и холода промерзшие колючки – перекати-поле. Куда ни глянь, везде колеблющееся марево под огромным беспокойным куполом живого грозного неба. Ни одного жилья на сотни километров, ни человека, ни птицы. Далеко-далеко то появлялся, то исчезал, как мираж, какой-то аул. А может быть, и не было его, а только казалось Вале. «И здесь живут люди, и любят свою бескрайнюю степь», – удивленно думала она.

Глава 17

Дома Валю радостно встретила Вера Васильевна:

– Сегодня отоварили карточки, мясные талоны, полукопченой колбасой. Я на все взяла. Семь килограммов еле дотащила. А то будут еще отоваривать или нет? Почти полтора часа выстояла с Мишуткой в очереди. Только что пришла. – На столе лежала большая темно-коричневая ароматная куча кружков колбасы.

– Это целое богатство! – запах разжигал аппетит. Валя подхватила сына, подняла его над собой. Он довольный дрыгал ногами, визжал, смеялся от удовольствия. Поцеловала румяную, еще холодную щечку.

– Пойдем, сына, есть колбасу, мы теперь богатые!

– И суп, и щи из нее можно сварить, – хлопотала около стола Вера Васильевна, – а с картошкой отварить, как вкусно!

Валя разрезала первый кружок, мясо проросло зеленой плесенью. Второй, третий, десятый – то же самое. Из всей кучи только три кружочка на вид были хорошими. Вера Васильевна чуть не плакала.

– Что же теперь делать? – сокрушалась она.

– Как что? Выбросить! Есть ее нельзя – отравимся.

– Да разве можно выбрасывать колбасу? – ахнула Вера Васильевна. – Да что вы? – и замахала руками. – Вот что, я ее проварю подольше, а потом поем.

– Ради Бога, не делайте этого! Черт с ней! Не умирать же из-за нее.

– Нет, нет, этакое богатство! Что вы? Что вы!

– Ну, хорошо. Поварите часа два и покормите сначала кошку, если она не сдохнет, будем помаленьку есть. А чтоб дальше не портилась, давайте мы ее положим в сетку и повесим через форточку наружу, пусть замерзает.

Утром горздрав направил Валю в городскую больницу врачом-ординатором в хирургическое отделение.

– Вы без пяти минут доктор, четырехмесячную практику прошли, – убеждал начальник отдела кадров, – а у нас работать некому. Понимаете, безвыходное положение: все врачи на фронте, а здесь сейчас столько народу! Столько эвакуировалось к нам! Город по населению в несколько раз стал больше, чем до войны, его тоже обслуживать надо. Ничего, нам простят, была бы голова хорошая. Там клиника, старые опытные специалисты, не одна будете, помогут. Советуйтесь чаще с товарищами, не стесняйтесь.

Валя пришла в отделение как раз в тот момент, когда в ординаторской собрались после обхода врачи, чтобы перекусить. На столе, на плитке, парил белый эмалированный чайник.

– Могу я увидеть зав. отделением? – громко спросила Валя.

– Я зав. отделением, – повернулась к ней высокая располневшая женщина, русые волосы которой аккуратно заправлены под жестко накрахмаленный колпак, розовые губы радушно улыбались, – Ксения Павловна Дюжева, – протянула она руку.

– Я к вам направлена горздравом для работы в качестве врача, но институт еще не закончила, только прошла практику после четвертого курса в терапевтическом отделении.