Читаем Сестры полностью

– Рассеянный страшно, – улыбался Сергей. – Мы с ним вместе на сессию Верховного Совета РСФСР ездили. В гостинице жили в одном номере. Утром опаздываем, а он еще бреется, торопится. Побрился, сгреб бритвенный прибор и вместе с газетой в открытое окно! Я даже присел, будто мне на голову упадет. Оба к окну, высунулись, к нашему счастью окно во двор выходило, а там было пусто. Представляешь, какая пуля летела с восьмого этажа! Я ему говорю: «Как это ты?» А он: «А, поторопился, машинально, не успел подумать!»

– Ты домой?

– Нет, у меня сегодня прием трудящихся, – ответил Сергей.

– Ну, тогда всего хорошего. Пойду смотреть свой участок. Что-то уж больно большой: в середине улицы сквер, километров шесть!

– Не плачься, выйдет твой многотысячный дружный коллектив рабочих – земной шар опоясают садами, вот только окраины могут помешать! – смеялся Сергей.

– Я не плачусь, говорю посмотреть надо. Ну, прощай! – махнул рукой и стал спускаться по лестнице. Проходя через приемную, Сергей заметил, что ожидают его человек десять, хотя до шести часов еще полчаса.

– Проходите, – пригласил он, открывая дверь кабинета.

Первым вошел коренастый парень с хитрыми беспокойными глазами.

– Гражданин начальник, – начал он, – вот говорят, перевоспитывайся. А я, куда ни пойду, посмотрят справку, по какой статье сидел – всё! Нет для меня работы.

– За что сидел?

– За кражу. Теперь завязал.

«Черт его знает, может, действительно парню помочь надо», – думал Сергей и спросил:

– Не подведешь?

– Вот и вы сомневаетесь! – сказал он с обидой и встал со стула.

– Постой, не горячись, садись. Я ж тебя не знаю, первый раз вижу. Если рекомендую кого-то, отвечать за него буду. Чего в пузырь лезешь? Я вправе спросить.

– Сказал, завязал – точка! Чем вас еще обнадежить могу?

– Хорошо. Куда ты хочешь идти работать?

– Раньше на мясокомбинате работал. Забойщиком скота.

– Сейчас, минуточку. – Сергей набрал номер телефона директора мясокомбината. – Здравствуйте, Александр Александрович! Воробьев говорит. Вот тут у меня на приеме сидит паренек, хочет работать у вас на мясокомбинате. Но он только что освобожден. Сидел за кражу. – Выслушал ответ. – Не думаю, говорит «завязал», – хороший парень. Есть, направлю к вам. Как ваша фамилия? – прикрыл он ладонью трубку.

Запиши: Скальников Андрей Васильевич. Во сколько? Хорошо, завтра в десять часов он к вам подойдет. А жилье у вас есть? – спросил Сергей Скальникова, снова прикрывая трубку.

– Нет.

– А как у вас с жильем? Я не квартиру прошу. В общежитии место найдется? Ну вот, спасибо! Слышал? Завтра пойдешь к десяти часам утра. Обещал устроить в общежитие.

У парня хитро, весело засверкали глаза. У Сергея закралось подозрение, как бы парень не подвел его. «Уж очень лукавый. – Но Сергей прогнал эти мысли. – Людям доверять надо!»

Потом вошел немолодой неторопливый рабочий. Поздоровался кивком головы. Обстоятельно устроился в кресле напротив.

– Я изобретатель, – представился он. – Изобрел аэроплан с магнидой.

– С чем? – не понял Сергей.

– С магнидой. Ну, которая железо притягивает.

– А-а! С магнитом! Слушаю вас.

– Вот, – начал он, – надо сделать аэроплан из железа, а впереди его на деревянных оглоблях магниду поставить. Аэроплан будет притягиваться, толкать оглобли, а те двигать магниду!

Сергей не мог удержать улыбки перед наивностью изобретателя. И обижать пожилого человека не хотелось.

– Хорошо, я передам вашу идею инженерам. Пусть продумают.

– А патент на изобретение тогда они получат?

– А вы можете сделать проект сами?

– Уже есть, – достал тетрадный лист в клеточку, где был нарисован самолет с оглоблями и подкова магнита перед ними.

– Это не проект, это рисунок. Нужно произвести расчеты: вес самолета, подъемную силу, ну и так далее.

– Ладно, – забрал рисунок рабочий, пряча его в карман. – Поговорю с нашими инженерами. Боюсь, разболтают. Это ведь, как-никак, государственная тайна! Без мотора, без бензина двигаться будет! – он многозначительно поднял указательный палец вверх.

– Боюсь, что он не взлетит, – осторожно, чтобы не обидеть, намекнул Сергей.

– Не сумлевайся, полетит! Гвоздики же подпрыгивают вверх!

– Но они не поднимают магнита. Вообще советую сначала сделать модель. Попробуйте, испытайте сами.

– Шибко хлопот много, – вздохнул он. – Но буду стараться.

Сергею стало весело. «А что, думает человек! Пусть ошибается, грамотешки маловато, а придумывает аэроплан с магнидой! Анекдот! И о патенте знает!»

Человек шесть были по квартирным вопросам. Сергей каждого подробно записал. «Надо позвонить, чтоб разобрались и поставили меня в известность. Сколько строим, вся страна в лесах, а всё еще жилье – больной вопрос. Этому многодетному рабочему, проработавшему на заводе двадцать лет, надо помочь. Что-то тут несправедливо получается». Подчеркнул его фамилию красным карандашом в блокноте. Последней вошла женщина, плакала, что муж ушел от нее.

– Пьяница проклятый, все жилы из меня вытянул, а теперь совсем убег!

– Но если он пьяница, плохой муж, зачем он вам?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Стилист
Стилист

Владимир Соловьев, человек, в которого когда-то была влюблена Настя Каменская, ныне преуспевающий переводчик и глубоко несчастный инвалид. Оперативная ситуация потребовала, чтобы Настя вновь встретилась с ним и начала сложную психологическую игру. Слишком многое связано с коттеджным поселком, где живет Соловьев: похоже, здесь обитает маньяк, убивший девятерых юношей. А тут еще в коттедже Соловьева происходит двойное убийство. Опять маньяк? Или что-то другое? Настя чувствует – разгадка где-то рядом. Но что поможет найти ее? Может быть, стихи старинного японского поэта?..

Александра Маринина , Геннадий Борисович Марченко , Александра Борисовна Маринина , Василиса Завалинка , Василиса Завалинка , Марченко Геннадий Борисович

Детективы / Проза / Незавершенное / Самиздат, сетевая литература / Попаданцы / Полицейские детективы / Современная проза
Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза