Читаем Сестры полностью

Они сошли с троллейбуса перед большим низким зданием с громоздким, нависающим над лестницей бетонным козырьком. С обеих сторон стеклянных дверей фасад украшали мозаичные панно, изображающие слева древних химиков в тогах, с колбами, а справа – космонавта, держащего звезду.

Как только они вошли, к Антону Федоровичу бросился расстроенный среднего роста человек с седой головой.

– Подумайте, какое безобразие! Три самых лучших картины исчезли! – возмущался он. – Надо заявить в милицию!

– Что же вы расстраиваетесь! Вы радоваться должны, гордиться! Картины Рафаэля тоже крали, – спокойно ответил Антон Федорович. – Знакомьтесь, – обратился он к своей спутнице. – Руководитель студии, художник Либералов Андрей Степанович. – Тот растерялся от такого неожиданного ответа, улыбаясь, протянул руку.

– Это, конечно, крали. Но, согласитесь, жаль, самые лучшие работы!

– А кому нужны самые худшие? – улыбнулся Антон Федорович.

Три комнаты дворца наполнены рисунками карандашом, акварелью, пастелью, маслом.

– До чего же талантлив наш народ! Просто диву даешься! Вот, посмотрите эту акварель. Писал простой токарь, дилетант в живописи, а ему может позавидовать профессионал. Во всяком случае, она не хуже тех, что мы видели. Сколько настроения, любви к родной природе! Смотрите, раннее утро, дымка над рекой, даже ощущаешь прохладу утра! Хорошо? А вот этот портрет озорной девчонки. Как передан характер! Молодцы! Я получил огромное удовольствие, когда смотрел выставку в первый раз. Горжусь нашей студией. Есть, конечно, работы и послабее, – говорил он, проходя мимо картин последней комнаты. – Но это начало, мастерство придет и к ним со временем. Главное: сердце художника в них живет! – он посмотрел на часы. – Однако нам пора. Софья и Сергей, наверное, нас потеряли!

Глава 33

Шло заседание Горисполкома. Председатель Рождественский, худой энергичный человек, ходил вдоль первого ряда и говорил:

– Все города мира стоят лицом к реке, к морю. Только у нас город стоит задницей к Иртышу! Прошу прощения у дам. Горисполком дал задание архитекторам пересмотреть этот вопрос. Два года они работали над проектом плана перестройки города. Все мазанки, туалеты, сараи, помойки на берегу Иртыша уберем. Засыплем комариное болоте около мясокомбината, построим намывной пляж из речного песка, бетонную набережную. Будем ставить красивые современные многоэтажные дома на сваях. Я докладывал о планах Горисполкома в Горкоме партии, в Обкоме. Партийные организации поддержали нас. Достоевский писал, что Омск – паршивенький городишко, на весь город одна сосна. Она и сейчас стоит у крепости. Нам не к лицу иметь такой город. Мы должны позаботиться о нем и превратить его в город-сад! «Я знаю – город будет! Я знаю – саду цвесть! Когда такие люди, – он размахнулся рукой в сторону зала, – в стране советской есть!» – Его декламация была встречена аплодисментами. – Так говорил Владимир Маяковский про нас с вами. Три года тому назад мы заложили питомник. Высадили клен, тополь. Привезли с Кавказа голубую ель в семенах, вырастили больше десяти тысяч саженцев. Сейчас они окрепли, можно переводить в город. Часть посадочного материала возьмем из живой природы. В этом году должны высадить пятьсот тысяч деревьев! В прошлом году мы построили на полтора гектара теплиц для цветочной рассады. Семян не было, обратились к населению, любителям цветов, они помогли нам: приносили семена в сумках, мешках, мешочках, помогли нам вырастить рассаду. Горзеленстрой в течение этого года набрал специалистов. Его начальник, Шкуров, оказался большим энтузиастом. Высадим миллионы цветов! По улице Карла Маркса, на протяжении восьми километров, создадим мавританский газон с разноцветьем, постелем живые цветочные ковры по всему городу, в основном все-таки сплошным посевом, так как рассады не хватит. Что нужно сделать сейчас? Горисполком улицы, площади закрепил за предприятиями, учреждениями, институтами, школами. Недели через две сойдет снег, и, как только прогреется почва, пока грунт влажный, надо сажать. Ориентировочно день посадки деревьев назначили на субботу, двадцать пятое апреля. Этот день будет объявлен как городской субботник. Директора предприятий, школ, ректора институтов после заседания подойдите к секретарю и получите ваши участки с точными границами, за которые вы отвечаете головой! Промерьте их, напишите, сколько, какие деревья вам надо, каким транспортом вы их вывезете. В учреждениях, где нет своего транспорта, подвезет рассаду Горисполком. Директоров заводов прошу помочь нам с машинами, постарайтесь освободить свои машины на один день для вывоза саженцев из питомника, чтоб развести их по всему городу.

Реплика из зала:

– Все машины освободить нельзя!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Стилист
Стилист

Владимир Соловьев, человек, в которого когда-то была влюблена Настя Каменская, ныне преуспевающий переводчик и глубоко несчастный инвалид. Оперативная ситуация потребовала, чтобы Настя вновь встретилась с ним и начала сложную психологическую игру. Слишком многое связано с коттеджным поселком, где живет Соловьев: похоже, здесь обитает маньяк, убивший девятерых юношей. А тут еще в коттедже Соловьева происходит двойное убийство. Опять маньяк? Или что-то другое? Настя чувствует – разгадка где-то рядом. Но что поможет найти ее? Может быть, стихи старинного японского поэта?..

Александра Маринина , Геннадий Борисович Марченко , Александра Борисовна Маринина , Василиса Завалинка , Василиса Завалинка , Марченко Геннадий Борисович

Детективы / Проза / Незавершенное / Самиздат, сетевая литература / Попаданцы / Полицейские детективы / Современная проза
Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза