– Мне отлично известно, каким образом хотят распорядиться вашим состоянием, а заодно и вами, поэтому полагаю правильным подготовить вас к их коварным замыслам, а может быть, и сорвать их, предупредив вас.

Сесилия молча отдернула руку. Мистер Монктон, которому ее неудовольствие явило всю глубину ее чувств, с ужасом осознал грозящую ему опасность, но все же счел за лучшее отступиться и дать ей поразмышлять над его словами, пока их воздействие еще не потеряло силы. Он хотел было распрощаться, но Сесилия, уверенная, что, несмотря ни на что, этот джентльмен руководствовался ее интересами, попыталась взять себя в руки.

– Возможно, вы считаете меня неблагодарной – поверьте, это не так. Однако должна признаться, вы крайне огорчили меня, осудив миссис Делвил.

– В любом случае я убежден, что вы никого не станете защищать понапрасну. Я от души желал бы согласиться с вашим мнением о миссис Делвил. Мало того, даже признаю, что и мистер Делвил, и его супруга, вероятно, и не причинили бы вам больших обид, думай они только о себе и не имей сына.

– Значит, главный злодей – их сын? – пролепетала Сесилия.

– По крайней мере, главный побудитель их высокомерия и чванства. Ведь именно ради него они жаждут почестей и богатств, кичатся своим именем и родом, а им самим гордятся даже больше, чем собой.

«Ах! Кто не гордился бы таким сыном!» – подумала Сесилия.

– Однако их цель, – продолжал мистер Монктон, – добраться с помощью сына до вашего состояния и тут же (я знаю это наверняка) пустить его на поправление своих полуразоренных угодий.

Затем мистер Монктон сменил тему и со свойственной ему вкрадчивостью заверил Сесилию, что будет стоять на страже ее чести и благополучия, затем снова пообещал узнать, что связывает мистера Харрела с баронетом, и откланялся.

Сесилия же с беспокойством принялась размышлять о своих надеждах, еще несколько минут назад заключавших в себе ее представления о счастье. Заявления мистера Монктона жестоко ранили ее. Не подозревая о его эгоистических побуждениях, она невольно доверяла его суждениям, даже пытаясь опровергать их. Она провела ночь в смятении и под конец решила всецело руководствоваться советами старого друга.

<p>Глава IV. Надежда</p>

В этом душевном состоянии на следующее утро Сесилия отправилась к мистеру Делвилу. Она впервые приехала на Сент-Джеймс-сквер, готовясь к дурному, а не к хорошему. Ее проводили в залу, в которой она застала мистера Делвила в совершенном одиночестве. Когда Сесилия села, он произнес:

– Я потревожил вас, мисс Беверли, чтобы обсудить с вами ваши дела, ибо к этому меня призывает долг и возложенные на меня обязательства. Я обратился к миссис Делвил, чтобы узнать, имел ли место тот разговор, который я советовал вам завести, однако мне сообщили, что такого разговора не было.

– Мне нечего сказать, сэр, – ответила Сесилия, – и, поскольку миссис Делвил не расспрашивала меня, я надеялась, она считает, что и беседовать не о чем.

– Что до расспросов, боюсь, вы недостаточно осознаете, какое расстояние пролегает между такой дамой, как миссис Делвил с ее происхождением и брачными связями, и молодой женщиной вроде миссис Харрел, чьи предки в недавнем прошлом были суффолкскими фермерами. Но умоляю простить меня, ваших предков это не касается: знаю, это были люди приличные. Разумеется, фермер тоже человек почтенный. Полагаю, ваш отец ничем таким не занимался?

– Нет, сэр, – сухо ответила Сесилия.

– Мне говорили, он был человек весьма достойный. Из вашей семьи я знал лишь декана. Он был родственником епископа …ского, приходившегося родней и мне. Хотя, признаться, со стороны декана было весьма неожиданно назвать меня в числе своих душеприказчиков. Но вернемся к цели нашего разговора. Вы сейчас в таком возрасте, когда особенно нуждаются в советах. Молодые девушки склонны к ошибочным суждениям, им следует просить совета у тех, кто может указать на наиболее желательный союз. Впрочем, я был рад узнать, что о молодом человеке, раненном на дуэли (не припомню, как его зовут), речи не идет.

Сесилия молчала: отталкивающая заносчивость собеседника не вызывала у нее желания отвечать.

– Итак, я собираюсь говорить о сэре Роберте Флойере. Вы, верно, помните, что я поддержал его кандидатуру. Но тогда я считал его лишь соперником ничтожества, от которого он мог бы вас избавить. Теперь все переменилось. Появился новый претендент, в сравнении с которым сэр Роберт столь же незначителен, сколь незначителен был первый в сравнении с сэром Робертом.

Сесилия встрепенулась. Любопытство девушки подстегивала теперь куда более глубокая заинтересованность.

– Мне думается, этим претендентом не погнушалась бы ни одна юная леди, – продолжал мистер Делвил. – Он во всех отношениях, за исключением богатства, превосходит сэра Роберта, но ваше собственное благополучие может с лихвой возместить этот недостаток.

Щеки Сесилии слегка зарделись. Пророчество мистера Монктона должно было вот-вот исполниться, и противоречие между стремлением к подобному союзу и опасениями за его последствия заставило ее трепетать.