Читаем Серые волки полностью

– Ну, подробности… Оно тебе надо? Да и голова у меня сейчас, извини… Короче, если со мной что-нибудь случится, а тебе вдруг покажется, что этого мало… Словом, пойдешь в мою квартиру и… Помнишь, где я прятал подарки к Восьмому марта?

Златовласая богиня, повернув к нему словно высеченное из мрамора безвестным эллинским гением лицо, с невинным изумлением округлила прекрасные глаза. Все-таки она была прелесть – в первую очередь потому, что никогда не теряла чувства юмора, хотя нечасто его демонстрировала.

– Ну, будет, будет, – сказал ей Андрей, – сейчас не до этих игр. Давай по делу. Ты поняла, о чем я говорю?

– Да, – сказала Марта.

– Там диктофон с его рассказом. Если меня… ну, словом, если что, советую его просто выбросить. Там ни имен, ни доказательств – просто рассказ о том, как большие дяди, будучи несмышлеными малышами, наделали очень крупных глупостей. Можешь даже не слушать запись – ничего особенного, такого, с чем бы ты не сталкивалась в своей адвокатской практике, там нет. Обыкновенная уголовщина… Все настолько банально, что я даже не знаю, зачем тебе это рассказываю.

Он знал, зачем это рассказывает. Помимо диктофона, в старом тайнике лежала многократно сложенная бумажка с гербовыми печатями. Ему казалось, что он сумел сложить два и два и кое-что понять, и он верил: то, о чем сумел догадаться он, Марта поймет сразу. А поняв, сделает то, что необходимо сделать.

Ему захотелось еще разок хлебнуть из бутылки, но он сказал себе: стоп, сначала выйди из этой машины, а потом делай, что заблагорассудится.

Его неожиданно со страшной, непреодолимой силой швырнуло на дверцу: не включив указателя поворота и даже не подумав притормозить, Марта круто, под прямым углом, повернула налево из крайнего правого ряда. На светофоре при этом горел красный свет; мимо, злобно воя клаксоном, пулей пронеслась какая-то иномарка; сзади послышался пушечный удар, лязг, металлический дребезг и звон бьющегося стекла, и, посмотрев туда, Андрей увидел косо замерший посреди перекрестка «рейнджровер», слившийся в страстном зубодробительном поцелуе с грузовой «ГАЗелью».

– Куда теперь? – ровным голосом спросила Марта.

Она была натуральная блондинка и умела этим пользоваться. В данный момент она настолько правдоподобно изображала набитую дуру, которая ухитрилась не заметить, что спровоцировала серьезное ДТП, что Андрей, несмотря ни на что, ухмыльнулся: удержаться было просто невозможно.

– К ближайшей станции метро, – сказал он. – А потом – к чертовой матери, вон из Москвы. А лучше – из страны. И постарайся хорошенько запутать след. Купи билет на самолет, зарегистрируйся на рейс, а сама поезжай поездом. Или возьми в аренду машину по чужому паспорту…

– Или угони, – подсказала Марта. – Не учи ученого, съешь яблочка моченого… Тоже мне, Джеймс Бонд. Чтоб тебя черти взяли, Липский!

– За этим дело не станет, – заверил он.

– Болван, – послышалось в ответ.

Липский промолчал: спорить было трудно, да и незачем – факты говорили сами за себя и в пользу поставленного Мартой диагноза. Любимый хомячок Марты Яновны отмочил-таки смертельный номер, цапнув за нос тигра. Теперь ход был за тигром, в свете чего поступок хомячка заслуживал принципиальной и куда более жесткой оценки, чем та, что только что прозвучала.

Серебристая «хонда», плавно затормозив, остановилась у грязного стеклянного оголовка станции метро. Не глуша двигателя, Марта полезла в сумочку, порылась там и протянула Андрею обандероленную пачку пятитысячных купюр.

– Ого, – произнес он.

– На первое время хватит, – сказала она. – Нет, бутылку, пожалуйста, оставь – тебе она сейчас явно ни к чему, а мне еще пригодится. Так, что еще?..

– Я дам вам парабеллум, – слегка заплетающимся языком процитировал Липский.

– Фиг тебе, за парабеллумом ступай к своему новому приятелю, Кошевому. Кстати, это неплохая идея. Я имею в виду, разумеется, не парабеллум, а Кошевого. У него тебя вряд ли станут искать.

– Пожалуй.

– Что-то я тебе… А, вспомнила! Твоим делом заинтересовалась генеральная прокуратура.

– Какая честь. Я, в натуре, польщен. Приятно, век воли не видать!

– Молчи, дурак. Тебя так долго не выпускали именно потому, что на следователей сильно давили сверху, требуя упрятать тебя как можно дальше и на максимально возможный срок – лучше всего пожизненно. Мне пришлось так много улыбаться, что начала трескаться эмаль на зубах, и даже выставить напоказ коленку…

– И не одну, – подсказал Андрей, – и не только коленку… Я всегда знал, что в глубине души ты – вавилонская блудница. Все вы одинаковые…

– Заткнись, я сказала. В конце концов, для тебя же старалась, причем безо всякого удовольствия.

Насчет удовольствия она точно не врала: Андрей хорошо помнил своего следователя и знал наверняка, что этот пухлый, налитый тугим прозрачным салом слизняк, мягко говоря, не в ее вкусе.