Читаем Сердце фейри полностью

— Вы такой жестокий, что не ощущаете ни капли сострадания к моему народу?

Сапог, на который она смотрела, снова подвинулся. Она ощутила прилив триумфа.

— Я известен жестокостью. Как и ты, похоже, — прорычал он.

— Вы быстро судите как для мужчины, скрывающего лицо!

— Мое лицо не для слабых сердцем.

— Вы признаете, что вы — трус?

— Трус? — его голос стал ниже, пронзал тьму и трещал на камне. Ее ребра и все тело дрожали. — Ты смеешь меня обвинять?

— Я на многое готова ради благополучия семьи! — голос Сорчи дрожал от праведного гнева, но сама она тряслась от страха.

Тени задрожали, шторы вокруг трона развевались, а он понимался все выше… и выше… и выше.

Она нахмурилась в тревоге, глядя на его огромный рост. Боги, как он велик?

Плащ скрывал почти всю фигуру. Темная ткань развевалась, как большие кожистые крылья, когда он пошел по ступеням к ней. Каждый шаг громыхал, и мрамор трескался еще сильнее.

Ему не нужно было спешить к ней, чтобы запугать. От одного его размера ей стало не по себе. Широкие плечи, подтянутая талия и капюшон на голове — все, что она разобрала, хоть и вблизи. Сорча задержала дыхание и не отступала.

Она не покажет страх.

Он замер, когда пальцы его ног почти коснулись ее. Сорча смотрела во тьму его капюшона, ее голова едва доставала до его бицепсов. Она стиснула зубы и расправила плечи. Его слова уже не могли быть хуже предыдущих.

— Ты мало обо мне знаешь, человек, — его дыхание задевало ее волосы, пахло мятой и цитрусом.

— Могу с уверенностью сказать, что ваши взгляды, а потому и характер, ужасны!

— На каком основании такие обвинения?

— Вы заставили ваших слуг звать вас господином. Вы прячете лицо и запугиваете гостя, что пришел за помощью. И ы отказываетесь предоставлять помощь нуждающимся. Это факты против вас, сэр.

— Ты не переживаешь за свое выживание? Ты ругаешь существо, что превосходит тебя силой!

— Превосходит? Сэр, этот термин не подходит.

Его агрессия в споре заставила ее подумать, что она пробила его шкуру, но она ошибалась.

Его спина выпрямилась, он расправил плечи. Плащ натянулся на его груди, он отошел от нее. Он забрал с собой воздух, украл его из ее легких, а порыв холодного воздуха толкнул ее, ведь он гневался.

— Уходи, — сказал он.

— Мне некуда идти, — повторила Сорча. — И если вы перестанете упрямиться…

Она не думала. Она схватилась за его плащ и потянула.

Ткань съехала с плеч и открыла его жуткое лицо.

Свет упал на бесформенный облик. Множество следов было на его щеках, лбу и челюсти. Она могла простить шрамы от геройских поступков. Могла не замечать родимое пятно или искажение с рождения. Но это?

Открытые раны стали бороздами на камне его лица. Из них выросли кристаллы, фиолетовые, драгоценные, меняющие цвет опалы. Камни торчали из его плоти и лишали его облика, схожего с людским. Они тянулись и торчали над его головой, бритой, кроме клочка волос на макушке.

Когда-то он был красивым. Его челюсть была квадратной, губы — полными, глаза — пронзительно-голубыми, смотрели в ее душу.

Сорча охнула, встретившись с ним взглядом. Лед застыл в ее венах, от страха застучали зубы. Но в ее животе расцвело тепло. Его глаза были красивыми, выразительными и полными боли.

— Что с вами случилось? — прошептала она.

Он бросился к ней. Охнув, она закрыла руками лицо. Она знала тот взгляд. Сорча росла в борделе. Желание ударить женщину было легко распознать на лице мужчины.

Он не ударил ее. Его рука до боли сжала ее запястье. Камень впился в нежную плоть, и Сорча заскулила.

— Это ты хотела увидеть? — прорычал он, их носы соприкоснулись, так близко он склонился.

— Я не хотела оскорбить!

Он не дал ей ни мгновения. Он потащил ее из тронного зала так быстро, что она поехала по полу, пока не пришла в себя. И тогда она побежала, чтобы догнать его.

Сорча дернула рукой.

— Пустите!

— Нет.

— Пустите, я сказала!

— Я слышал, — прогудел его голос, послышался топот.

— Куда вы меня ведете?

— Ты возмущаешься, что не можешь покинуть этот проклятый остров, а потом сразу оскорбляешь меня. Принцесса, я веду тебя в твою комнату.

— Комнату? — она уперлась пятками, заставляя его тащить ее. — В этой руине с пауками есть приличная комната?

Его пальцы сжали хрупкие кости ее запястья, и она охнула от боли.

— Боишься пауков?

— Я почти ничего не боюсь.

— Хорошо.

Сорча скривилась, его плечо ударилось о разбитую дверь. Конечно, она разбилась почти пополам. Он вел себя как таран.

Камни впивались в ее пятки, он тащил ее наружу, но Сорча отказывалась кричать. Он не получит радости от осознания, что путь причинял ей боль так же, как и его каменная хватка.

— Я могу идти и сама! — закричала она.

— Я могу слышать тебя и без твоих криков!

Он ускорился, и она уже не могла говорить. Дыхание ощущалось на вкус как кровь, ее легкие пытались поддерживать ее. Лямки сумки впились в ее плечи и руки. Ее ноги онемели, кожа была содрана, а он все тащил ее к другому концу острова.

Когда они добрались до места, что он выбрал, она почти падала. Жажда и голод ослабили ее тело и разум.

Он указал на маленькую хижину в болоте недалеко от океана. Туман кружил надо мхом и трясиной.