Читаем Серая мышь полностью

— В сорок первом украинцы под проводом националистов ринулись на Восток в надежде победить большевиков с помощью Германии. Словно из-под земли выросла целая Повстанческая армия, которая пыталась очистить наши территории от большевиков. После отхода немецких армий с Украины УПА сосредоточила все свои силы против большевиков. Ее отряды до сих пор сражаются, но им не победить. Нужна помощь Америки. Дайте нам эту помощь! Дайте — и мы разгромим всех! Мы — апостолы самых высоких идей, которые провозглашают украинский национализм. Мы...

Вапнярский открыл глаза, с недоумением посмотрел на меня, будто что-то вспоминая, и тихо, обессиленно попросил:

— Не в службу, а в дружбу, подай мне содовой, ты ведь лежишь с краю.

26.

Я вижу в окно, как от дома Вапнярских отъехал маленький «фиат» красного цвета и, юрко нырнув по диагонали дороги, остановился у нашего дома. Из машины с сигаретой в руке вышла Лукерья, нервно захлопнув дверцу; постояла у палисадника, сделала несколько глубоких затяжек, погасила сигарету о штакетник — к нам в дом она с сигаретой не входила, такое позволяла себе только Джемма. Джулия заметила ее и пошла открывать.

— Одолжи мне на пару часов Уласа,— едва поздоровавшись, попросила Лукерья.— Приезжает королева!.. Самой ехать на это зрелище как-то неприлично.

— Бери,— щедро распорядилась Джулия,— только чтобы вернула мне его живым.

Лукерья широко распахнула свои еще красивые карие очи — истая полтавчанка — и побледнела: слова Джулии показались ей намеком на убийство, за что Лукерью не так давно судили, но оправдали; это вызвало немало пересудов. Джулия поняла свою нечаянную оплошность и смущенно замахала руками:

— Нет, нет, дорогая, не обижайся, ради бога! Я хотела сказать: как бы там в толпе не задушили моегохрупкого Уласа. Поглядеть на английскую королеву соберется столько желающих!

— Я так и поняла,— облегченно вздохнула Лукерья, и на лице ее вновь проступил обычный румянец, переданный ей далекими предками,— никакие жизненные невзгоды не могли вытравить его с ее уже дряблеющих щек.— Вот только мы самого Уласа не спросили, заметив меня, сказала Лукерья.

Я не очень люблю подобные зрелища, да и жалко времени — его так мало нам отпущено, чтобы тратить еще на разные пустяки. Но в то утро мне не писалось и не малевалось и Лукерья с такой жалостливой улыбкой глядела на меня, что отказаться я не мог. Мы сели в ее маленький «фиат» и покатили по забитым автомашинами улицам города.

Иногда я думаю: может ли человек принимать у себя дома того, кто умышленно убил близкого тебе человека? Или вот, как сегодня, сопровождать его на развлекательное зрелище... Выходит, что может...