– Это я не могу! – я быстро стянул штаны, устраиваясь между ее ног. Каменный член подрагивал от нетерпения на её лобке, но я медлил, давая время, чтобы она привыкла, рассмотрела. Леся распахнула глаза, приподнялась на одном локте, а пальцами второй руки обвела пульсирующую головку… Тяжело дышала, размазывая хрусталик выступившей смазки, заскользила по выпуклым венам, прошлась по всей длине и… и столкнула его. Я чуть не сдох, когда упёрся головкой меж её горячих складочек. Мучительно медленно развёл их, утопая в соках желания.

– Боже…

Ласкал головкой горячую плоть, входя буквально по миллиметру. Молился, чтобы не кончить раньше времени, потому что внутри не просто кипело, там уже все к чертям сгорело! Мы смотрели друг другу в глаза, наслаждаясь этим моментом.

Член будто бетонными стенами сдавливало, втягивая в смертельное пекло её желания. Я силился, чтобы не толкнуться разом на всю длину, понимая, что второго шанса на «не испортить» у меня не будет. Тянул время… Упивался этим ощущением…

– Вадиииим… – на выдохе протянула Леся и, буквально вырываясь из моих рук, резко дёрнулась. Я только и успел зафиксировать её задницу, когда по столовой пронесся вскрик. Она металась, глотала воздух, роняя огромные капли слёз, но продолжала подвиливать бёдрами. Она кружилась спиралью, впуская меня всё глубже и глубже… На её лице смешались боль, страх и удовольствие.

– Иди ко мне, – поднял её, вновь прижал к себе и, стиснув сладкую попку, начал новый этап игры. Входил медленно, растягивал, внимательно следя за реакцией её тела.

Леся словно отключилась, подхватила мой ритм и, едва заметно морщась от боли, стала повторять движения. Она все чувствовала, видела, поддразнивала поглаживаниями по плечам, убивала быстрыми поцелуями, щекотным скольжением языка по кромке колючей щетины…

– Не отпустил… – прерываясь от рваного дыхания и учащающихся толчков, она рыдала в голос, прикусывала кожу моего плеча, прижимаясь губами, когда я её с силой опускал на себя, забыв обо всём! А когда её тело забилось в крупных импульсах дрожи, мою башню сорвало окончательно! Всю жизнь держалась на метровых гвоздях, а сейчас улетела к херам собачьим, забрав и осторожность, и самообладание…

Её оргазм был прекрасен… Ловил каждый вздох, всхлип… Забирал правдивость её эмоций, дурел от яркого аромата секса, глох от пошлого хлюпанья и уже понимал, что мало! Находясь в ней по самые яйца, я уже страдал от того, что было пиздец как мало!

– И не отпущу…

Леся снова дёрнулась и продолжила отчаянно быстро опускаться на меня, а когда я подхватил её ритм и, впившись пальцами в задницу, стал насаживать её на себя, захрипела и рухнула на спину, наблюдая, как по её лобку растекается белёсая сперма с кровяными вкраплениями…

Мы были обессилены… Лежали, сплетаясь телами, и наблюдали за ленивыми языками пламени в камине. Дом трещал тишиной, очевидно, устав от звуков нашей страсти. И только тихий писк моего телефона напоминал, что не сдох я… Не сдох…

Дождался, пока Леся провалится в сон, подтянул сброшенные спортивные штаны и ткнул в экран телефона. В десятках уведомлений нашёл то, что током пробило меня:

«Кажется, я знаю, кто она, шеф…»

<p>Глава 20</p>

Я распахнул глаза и инстинктивно шлёпнул рукой справа от себя ещё до того, как мозг включил свою скрипучую деятельность. А когда ладонь обожгло теплом кожи, я медленно выдохнул, испуская поселившееся в лёгких напряжение.

Она рядом. Не сбежала. А значит, не спугнул. И это странно, потому что вчера я сам себя напугал так, что до сих пор не верится, что со мной всё это было. Приторная ванильность, тягучая нежность и нечеловеческая одержимость ею оказались менее шокирующим фактом, чем то, что я этого хотел САМ! Мы двигались на одной волне, не принуждая друг друга, а скорее распаляя то, что дремало внутри. И вот это спящее чудище меня и пугало.

– Доброе утро, – уха коснулось горячее дыхание.

– Доброе, – улыбка расползлась по лицу, и я даже был рад, что в доме стояла кромешная темнота из-за закрытых ставен.

– А мы где? – Леся подтянула простынь, смущенно прикрываясь грудь, и села в кровати. Я мог видеть только её силуэт, освещаемый тусклой ночной подсветкой из коридора.

– В спальне, – рассмеялся и взял телефон с тумбы, чтобы выключить сигнализацию, и уже через пару секунд ставни и портьеры стали жужжать, недовольно впуская утренний солнечный свет в нашу уютную темную берлогу.

Леся смутилась ещё сильнее, а я ещё громче рассмеялся. Крошка сидела в ворохе одеял, скрестив ноги, и улыбалась так мило и тепло.

Её не волновали ни сбившаяся в птичье гнездо копна волос, ни отсутствие косметики, и смятые простыни её уж точно смущали меньше всего. Леся смотрела на меня из-под густых ресниц, улыбалась, обнажая милые ямочки, и морщила носик. И взгляд её был без тени страха, лишь трогательное любопытство.

– Я уже не в том возрасте, чтобы спать на полу, Лесь, поэтому пришлось нести тебя на второй этаж.

– И я не почувствовала? – она охнула, закрыла ладошкой рот и рухнула в груду подушек, пряча от меня румянец смущения, а потом и вовсе зарылась головой под одеяло.