Читаем Семь ночей полностью

Дерзкая молодая грудь торчала прямо в вырезе, заставляя мои ладони вспыхнуть ядовитым пламенем. Руки больше не подчинялись мозгу… Подхватил её и, смахнув с комода всю интерьерную чепуху, усадил, чтобы видеть пьянеющие глаза. Пальцы отработанными движениями перебирали пуговицы, чтобы вновь увидеть красивое женское тело.

Смотрел прямо, открыто, пытаясь разглядеть в её мутном взгляде малейший след страха, сомнения или… ставшее привычным отвращение. Но ничего не находил! Там плескался огонь, пусть пока слабый, робкий, но огонь!

– Останови меня, Леся…

– Я…Я… Не могуууу, – захныкала она, робко укладывая ладони мне на плечи.

Замер, готовясь принять всё, что она решит. Оттолкнёт? Взорвется истерикой? Скажет, что я – похотливое животное? Ко всему был готов, потому что все сценарии были мне известны, понятны и отработаны на практике.

Но вместо этого она подхватила бегунок на молнии и рванула вниз, порывисто скидывая с меня куртку.

– Останови меня…

– Не дождёшься!

Когда нас разделяла лишь тонкая ткань футболки, ощутил мелкую дрожь её тела. Она прижималась, ловя мои губы… Брала в плен, неловко, неумело требуя ответного огня.

А кто я такой, чтобы не дать?

Дал…

Когда наши языки схлестнулись в танце, то дрожь превратилась в землетрясение. Леся стонала, впивалась ногтями в спину, сминая футболку, только бы коснуться кожи. Тепло ей нужно было мужское, инстинктивно тянулась к силе, но об этом я подумаю завтра. А теперь мы просто не могли дышать, сжимая друг друга в убийственных по силе объятиях.

– А-а-а-х… – взвыла она, смущенно закрывая глаза, когда я накрыл ладонью её грудь, пропуская сосок меж ледяных пальцев. Я нарочно тянул время, ласкал, играл с её нежной кожей, дразнил, познавая, как реагирует тело. А оно взрывалось… Отвечало на каждый поцелуй, на лёгкий бег пальцев, обжигающий выдох. А когда уже было невозможно терпеть, Леся откинула голову назад, открываясь для меня полностью.

Шикарная… Изящная, хрупкая, идеальная. На её бархатистой коже переливались теплые блики от хрустальных бра, они ласкали её, играли с рельефом, грозя мне разрывом сердца и полным поражением.

Стеснялась… так искренне, так трогательно и цепляюще… От ее пылающего румянца на душе становилось тепло-тепло…  Словно я делал что-то важное, нужное, правильное.

Леся то и дело оборачивалась, боясь, что за нами могут наблюдать. И я не выдержал… со всей силы лупанул по щитку сигнализации, и мы начали медленно тонуть в томном полумраке, чтобы ничто не могло отвлекать, чтобы не смела бояться, чтобы отбросила ненужные мысли. Дом зажужжал опускающимися ставнями, верхний свет медленно гас, а вот янтарная подсветка плинтусов становилась ярче.

В тёплом тусклом свечении её кожа вспыхнула переливом свежего тягучего мёда. Эта девчонка превратилась в сахарный леденец, манящий ненаигранной скромностью. Смотрела в глаза, чуть опустив ресницы, и жадно облизывала губы, ещё хранящие тепло моих поцелуев. Она как десерт, которым хочется насыщаться медленно, играя с палитрой вкусов на раздраженных рецепторах.

«Девочка… девочка…»  – билось в голове, пробуждая мой пьяный разум. Что я творю? Что? Мы не знаем друг о друге ровным счётом ничего! Спас, пригрел, защитил… Но разве это причина забрать её невинность? Разве имею я на то право?

– Блядь, – зашипел я, делая полшага в сторону.

– Не уходи! – Леся поймала мою руку. Она тянула, вновь сокращая расстояние между нами, уложила ладонь на свою грудь и стала подталкивать, повторяя мои же ласкающие движения. Её била дрожь, губы тряслись, а в глазах застыл страх… что остановлюсь. – Не смей! Вадим, не смей уходить!

– Ты пожалеешь.

– Тогда сделай так, чтобы я не пожалела, – она ловко оттолкнулась от стены и вновь запрыгнула на меня, обнимая руками за шею. Её губы порхали по лицу, замедляясь в уголках рта, не решаясь потребовать поцелуй. – Сделай! Слышишь?

Да кого я обманывал? Кого?! Даже если сейчас начнётся землетрясение, меня никто не заставит покинуть уютный сумрак дома, в стенах которого так соблазнительно звенит её дыхание. Вдруг так сильно захотелось услышать её стон, впитать робкое удовольствие, научиться играть на её теле, выманивая наружу то, что прячет внутри моя Крошка. Мне хотелось усмирить, приручить и присвоить бурю, которая бурлила в ней пока неуверенно, стыдливо, сонно и так соблазнительно неопытно.

– Слышишь!? Ты слышишь!? – вдруг её хрип треснул, и тишина взорвалась ещё слабым, но надрывным криком. Она лупила кулаками по моей груди, не отводя глаз, боясь, что остановлюсь… потом резко так подхватила низ футболки и рванула через голову.

Леся ахнула в голос, замерла всего на мгновение, после чего опустила ладони на плечи. Касания её были легкими, она порхала по моим уродливым шрамам, чуть морщила свой курносый нос, явно о чем-то размышляя, а когда добралась до горизонтальной отметины ножевого ранения под сердцем, со свистом выдохнула и застыла… А после с животной яростью начала покрывать все уродства поцелуями, обводила нежным язычком по контуру, стирая старые воспоминания и даря новые. Не пугалась, не сторонилась, принимала таким, какой есть…