Читаем Секстины полностью

На то, чтоб зреть бездумно, как слепа

Вселенная в безглазом небосклоне.

173

Вселенная… сама собой взялась,

И – для себя загадкой без разгадок, -

Сама собой ускоренно крутясь,

Сама собой взорвалась и зажглась

И, на себя сама собой глядясь,

Произвела в себе миропорядок?

174

Всё это было правдою когда б, -

Как полагают наши атеистки, -

То было б всё равно: омар иль краб,

Коль сам собой в пути цветет ухаб,

И сам себя в печи печет кутаб,

И сам возник хиджаб на экстремистке.

175

Но, как Наум пророчил, «мы – умы»;

И, пусть всех нас естественна основа,

Ум наш есть свет, что светится из тьмы,

Свят средь зимы и чист средь кутерьмы,

И, расточив им взятое взаймы,

Сверх естества питается от Слова.

176

Загадок пять – лучами в кулаке:

И первый луч: вселенной зарожденье;

Второй: загадка жизни вообще;

А третий: путь добра и зла в борьбе;

Четвертый: истин суть о Божестве;

И пятый: это «я» происхожденье.

177

Я это Я… Так, Сущий, токмо Ты

Всем существом Один сказать всесилен,

Творя всех нас и мир из пустоты

И пустоте придав Свои черты

Затем, чтоб нам осуществить мечты

О полноте, где Ты – сверх изобилен.

178

Мы – в кулаке – персты все разожмём

И, с малого мизинца начиная,

Свое происхождение поймём,

Добро и зло правдиво наречём,

И… воспарит Божественным крылом

Во всех пяти лучах ладонь людская.

179

Да будет нам вожатым – аскетизм

В стремлении за жизненною силой,

Ведь только так возможен витализм,

И только так, изжив детерминизм

И победив натур эгоцентризм,

Наш социум не будет впредь могилой.

180

Идеализм и Материализм

Обнимутся и за руки возьмутся,

Коль «небеса» – всех вер Патернализм, -

Сойдя к «земле» – в наук Натурализм, -

Родят искусства Новый Гуманизм

И – в Трипоэтеизме – вознесутся.

181

И примирюсь я с Богом, зная: смерть

Есть благодать забвенья и покоя,

Когда, без возвращенья в круговерть,

Моя душа совьётся, точно твердь,

И канет в нети, где – без мер и черт –

Небытие. Всецело никакое.

182

Я буду знать, что неоплатный долг

Оплачен мной пред родом человечьим,

Коль из секстин моих послужит в толк

Хотя б одна, как тот собачий щёлк,

Что стадо спас не прежде чем, как волк

Устал свой лик таить в хлеву овечьем.

183

My memory, today you’re almost full,

Oh, mother of my mind!.. О, где ты, мама?

Ты в снах моих? Но и во сне посул

Не от тебя… И слышу я сквозь гул,

Как надо мной смеётся Гай Катулл

И “odi” тем, и этим самым “amo”.

184

О, память, память! Как же ты полна

Во мне – одном из триллионов кукол!

А Вечная та Память Божества,

Где всё хранит – с начала до конца –

О всех Творец всей полноты? Она –

Транс мега терабайт? Безмерный Google.

185

О, если б знать, как память сохранить

Нам в этой жизни – жизни душетленной!

Но век настал, который, может быть,

Сумеет всех земных деяний нить

На общий диск – навеки – накрутить,

Соединив наш разум со вселенной.

3 Июня – 15 Сентября 2017

Часть XI

186

Всё мирозданье – узкий лаз в нору,

Поверхностно и слабо освещенный;

Но если я в той полумгле умру,

То сохранит меня в домене “ru”

От чёрных дыр на квантовом ветру

Грядущий век и день его священный.

187

Единый дух… О, что такое «мы»?

«В одну любовь мы все сольёмся вскоре», -

Воскликнул граф под именем «Козьмы…»,

Не знавший сам ни рабства, ни тюрьмы;

Но что имел в виду – исход зимы,

Придворный бал или райский отдых в море?

188

Замятинский неведом был роман,

Анафемы Андреевские – сице;

Но, о любви тоскуя, бонвиван

Прозреть не мог эпохи масс обман,

Что вскроют всем, как бездны котлован,

Платонов, Солоневич, Солженицын.

189

Ах, этот пестун Гёте – граф Толстой,

Дамаскина воспевший Иоанна,

Сложивший песни о Руси Святой,

С чьих пьес вошёл Художественный в строй,

Царю наперсник, франт, силач крутой,

Что знать он мог о бездне Котлована?

190

Бичуя зло о многих головах,

Точил перо, как меч былинный воин:

Смеялся он над глупостью в глупцах,

Над подлостью смеялся он в льстецах,

Клеймя порок и низость во дворцах,

Был за Илью он Муромца спокоен.

191

Единый дух… Единая любовь.

Ах, Ильичи – в одном строю духовном –

Стране твоей, Толстой, пустили кровь,

До конских узд излившуюся в новь,

На то, видать, чтоб выжег все под бровь

У Спаса очи ад огнём греховным!

192

Поскольку я отцов зело люблю,

То и скорблю о прежнем том Синоде,

Что Церковь – Дух – привёл к «постановлю»,

Монархию – как Душу – к «загублю»,

И Нацию – всё Тело – к… Февралю

И к Октябрю – враждебностью к свободе.

193

Когда бы им услышать глас молвы

Из толщи той простонародной глыбы

О «рыбе той, что тухнет с головы»

И чистить пруд от мути и листвы, -

Доселе б те помещичьи пруды

Играли от живой крестьянской рыбы.

194

О, если б верх древесный примечал,

Что в древе всём – во всей древесной расе –

Бел цвет, синь ствол и красен от начал

Кряж корневой – тот семени причал, -

Иначе б верх свой корень отличал,

И… бытия раскол тогда б не стрясся!

195

Так! Он пришел, «России чёрный год»,

Как прорицал поэт в темнице тесной:

И пал престол… Но ждал честной народ,

Что Матерь Божья свой удел спасёт,

И плат прострёт, и сядет вновь на тот

Российский трон Царицею Небесной.

196

Святая Русь! О, где же Ты, Душа?

Ты, чья мечта – не об алмазах в небе,

А чтобы жить, и в счастье не греша,

И чтоб любить и в горе без гроша,

И, край ковша целуя не спеша,

Петь, не плошая в чадушках и в хлебе?

197