Глеб Маринов

Секстины

Часть I

Секстина 0

Всё мирозданье – чей-то чудный дом,

Устроенный для сказочного пира

Волшебника загадочным трудом,

Зовущего детишек петь на нём

И ставящего песне метроном,

Чтоб знала срок и длилась кратко лира.

1

О, сколько звёзд! Их больше, чем икры

Во всех морях живущего лосося;

Но все они – бильярдные шары

Каким-то кием начатой игры,

Что, их толкнув, шлёт в лузу той дыры,

Чья пасть без дна пространство пылесосит.

2

Как сложно всё… О, тёмная звезда!

Что знаю я, зовя звездою тело

Во тьме над бездной, долгие года

Вершащей бестелесного труда

Чудовищные тягой невода,

Влекущие в безделье чьё-то дело?

3

Мой ум парит над Книгой Бытия,

Над первой той главой Происхожденья,

И не поймёт того, что сердцем я

Люблю и чту, и чем душа моя

Живёт и верит, что глава сия –

Благая весть о нашем сотворенье.

4

Я верой крайний спиритуалист –

Мой вечный дух основы прочной ищет:

Так царь огонь – всеяден, строг и чист, -

Объемля прах, эфирный гладит лист,

Чтоб куст пылал, как ни был бы тернист,

Огня пребыть желая твердой пищей.

5

Монизм Отца иль Матери монизм?

О, этот спор умов из дальней дали!

Дух возвещает: "Я, Идеализм,

Первичен"; а Душа: "Я – Дуализм";

А Тело им: "А Я – Натурализм

Реальности как двух сторон медали".

6

Главнее кто – Отец? А кто есть Мать,

Кого зовём: Великая Природа?

Как? Ей дано творить? Дано рождать?

Дано "ничто" во "всё" осуществлять?

Как? Множеству Единственность придать,

Назвав Её: Ч и с л о п о д а т е л ь кода?

7

М а ф о р и й всем, П а р а г е н есть Она:

Покров при Роде – вечный, скоротечный…

О, будь чиста, роса, и ты, волна

Святого Гедеонова руна!

А всё же, нет… Не Мать, а Он – Вина:

Дух Безначальный, Сущий и Предвечный.

8

Кто Зачинатель? Мать или Отец?

Отец иль Мать? О, Двоица Святая!

Кому отдаст Начало и Конец

Самодержавный первенства венец,

Когда Он – Сын и Человек Творец –

Сам в Троице есть Ипостась Вторая?

9

Быть может, Мать есть Дух Святой Отца,

Из недр Его от века исходящий,

Рождающий от Первого Лица

Лицо Второе – Сына и Творца,

И в Троице – с начала до конца –

От Третьего Лица Животворящий?

10

О, Троица: Отец, и Сын, и Мать!

Вот истина, любезная для слуха:

Материя – Пречистая Тетрадь

И Духом Испещряемая Гладь,

Чья Воля всё вязать и разрешать

Осуществляет Мир как Тело Духа.

11

В Материи вселенский Лад и Бой

Устроил всё и двойственно и просто:

Единство всех в Борьбе между собой,

Подъём и Спад, Движенье и Покой,

Тепло и Хлад, Развитье и Застой,

И Смерть существ Изменчивостью роста.

12

Природа Мать… Живя в ней и служа,

Подобно суть безродному лакею,

Мы ждём: когда изволит госпожа,

Что сладко дремлет после кутежа,

И в трепете ей чиним кружева,

Чтоб навсегда нас не изгнали в шею.

13

Природы гнев… О, как ужасен он

И к тварям всем жесток и равнодушен!

Покуда тварь не выучит закон

И не поймёт, где прибыль, где урон, -

Слепой вещизм её, как страшный сон,

Гнать будет вон… И дом, глядишь, разрушен.

14

Ах, может, мой идеализм – обман?

Подобий – тьма. Но умер Преподобный.

Отец… Один сиреневый туман.

И Сын, Который был Исайе дан,

Распался от неисчислимых ран.

И Дух… А Время счёт ведёт подробный.

15

Когда земли и неба прежних нет,

А токмо Е равно эМ Цэ в квадрате,

И – кубатурой шара – интернет,

И хаос волн… И всё-таки, Поэт,

Хвала Тебе, Явившему нам свет,

Кто б ни был Ты, Великий Математик!

16

Изрек Христос: "Объемлющего вся

Нельзя объять Невидимого Бога,

Но ты, Филипп, уверуй в то, что Я

В Отце, а Он – во Мне, и что Меня,

Отца дела творящего любя,

Увидевший, Его прославит много".

17

Душа, не плачь! Ведь Слово родилось,

А чрез Него есть Сын и в нашем сердце:

Оно есть Ключ и благодати Ось,

Что держит Дом и всех проходит сквозь,

И всё стремит, стяжав Собою ость,

В Покой Отца, к Его заветной дверце.

18

Не плачь, душа: Бог есть любовь и свет.

Беги из тьмы коварства и порока,

Не падай в ад, где глохнет всяк ответ,

А в светлый рай – ему забвенья нет, -

Входя входи трудами дней и лет,

И вечный мир твоё увидит око.

1/14-18 Августа 2016

Часть II

19

Всё мирозданье – бусина одна,

Скрывающая россыпь многих бусин,

Покоящихся в кладезе без дна,

Покуда не придаст им грань волна

И, тронув нить, не свяжет глубина

В единый ряд… И строй, глядишь, искусен.

20

От этих слов сейчас же к соловьям б!

О, как жестоко звуки рвёт цезура,

Как тесен духу пятистопный ямб,

Когда, воздушных не пугаясь ям,

Он ринуться готов из "я" в не "я",

Что Авраам, отвергший стогны Ура!

21

Зачем же мне секстин высокий чин?

Не либреттист, я не тружусь для хора;

Не графоман, что мерит метром сплин;

Не трубадур… И не из тех мужчин,

Кто без секстин не мог или терцин;

Не Данте я, не Чосер, не Гонгора.

22

О ты, пристрастье звуки сочетать,

Рифмовкой называется какое,

Не смей меня долить, свободы тать,

Когда мой дух пытается летать,

Не арифметик я, чтобы считать

Ко слогу слог!.. Оставь меня в покое.

23

Но, Времядатель, как же без Тебя?

В Покое – Ты. А я, Тобою движим,

Дышу, пою, ликуя и скорбя,

Ах, всё – Тобой! И, мерно теребя

Твой звукоряд, вне времени себя,

Владыка мер, не слышу и не вижу.

24

Так, чтоб сложить секстину 23,

Час с четвертью я времени потратил;

Сто тысяч вёрст иль тридцать тысяч ри

За этот миг до солнечной зари

Земля прошла… Но меры, посмотри,

Одна к другой условны, Числодатель.

25