Читаем Сёгун полностью

– Мы заправляем наши лампы маслом, а также используем свечи, но с наступлением ночи многие ложатся спать, – объяснила Марико, пока они двигались по городским улицам, извилистым и неровным. Пешеходы кланялись, самые бедные вставали на колени и стояли так, дожидаясь, когда кортеж пройдет. Море блестело в лунном свете.

– У нас то же самое. Как вы готовите? На дровах? – Блэкторн быстро приходил в себя, его ноги уже не казались ватными и трясущимися, как желе.

Марико отказалась сесть обратно в паланкин, поэтому Блэкторн лежал, наслаждаясь свежим воздухом и приятной беседой.

– Мы пользуемся жаровнями на древесном угле. Наша пища не похожа на вашу – готовить ее гораздо проще. Рис и немного рыбы, в основном сырой или отварной, с острым соусом и маринованными овощами, может быть, немного супа. Никакого мяса. Мы умеренные люди, должны быть такими, ибо здесь мало земли, и только пятую часть ее можно возделывать, а нас очень много. Среди японцев считается достоинством быть умеренным в еде.

– Вы смелая. Я благодарю вас. Стрелы не полетели потому, что вы закрыли меня собой.

– Нет, капитан. Это произошло по воле Бога.

– Вы смелая и красивая.

С минуту она шла молча. «Никто и никогда не называл меня раньше красивой, никто», – подумала она.

– Я не смелая и не красивая. Мечи красивы, честь красива.

– Мужество красиво, и вы имеете его в избытке.

Марико не ответила. Она вспоминала утро и все дьявольские слова и дьявольские мысли. Как человек может быть таким смелым и таким глупым, таким мягким и таким жестоким, таким сердечным и таким отвратительным – все в одно и то же время? Андзин-сан обнаружил безграничную смелость, когда отвлекал внимание Исидо от паланкина, и незаурядный ум, когда притворялся сумасшедшим, чтобы вызволить Торанагу из западни. Как умно со стороны Торанаги скрыться таким образом! «Но будь осторожна, Марико, – предупредила она себя. – Думай о Торанаге, а не об этом незнакомце. Помни, что он дьявол. Нельзя допускать, чтобы это влажное тепло разливалось между бедер. С тобою такого никогда не было, но именно об этом тепле рассказывают куртизанки и пишут в книжках об искусстве любить».

– Да, – повторила она. – Мужество красиво, и вы имеете его в избытке. – Тут она опять перешла на португальский. – Латынь такой утомительный язык.

– Вы учили его в школе?

– Нет, Андзин-сан, это было позднее. После замужества я жила далеко на севере довольно долгое время. Я была одна, если не считать служанок и крестьян. И единственные книги, которые у меня имелись, были на португальском и латыни – грамматика и религиозные трактаты, а также Библия. За изучением языков очень быстро проходит время, оно хорошо занимало ум. Я была очень счастлива.

– А где был ваш муж?

– На войне.

– Сколько времени вы провели в одиночестве?

– Мы говорим, что время не имеет единой меры, что оно может быть подобно заморозку, или молнии, или слезе, или осаде, или шторму, или заходу солнца, или даже скале.

– Это очень умно сказано, – заметил он. Потом добавил: – Ваш португальский очень хорош, сеньора. И ваша латынь. Лучше, чем у меня.

– У вас медоточивый язык, Андзин-сан!

– Это хонто!

– Хонто – хорошее слово. Хонто – это то, что однажды в деревню забрел святой отец. Мы были похожи на две потерявшиеся души. Он остался на четыре года и очень помог мне. Я рада, что могу свободно говорить, – объявила она без жеманства. – Мой отец хотел, чтобы я выучила языки. Он считал, что мы должны знать дьявола, с которым нам придется иметь дело.

– Он был мудрым человеком.

– Нет. Не мудрый.

– Почему?

– Когда-нибудь я расскажу вам его историю. Она печальная.

– Почему вы были одна целую скалу времени?

– Почему вы не отдыхаете? Нам еще предстоит долгий путь.

– А вы не хотите сесть в паланкин? – Он снова собрался встать, но она покачала головой:

– Нет, спасибо. Пожалуйста, оставайтесь где сидите. Мне нравится идти пешком.

– Хорошо. Но вы не хотите больше поговорить?

– Если вам хочется, мы можем поговорить. Что бы вы желали узнать?

– Почему вы были одна целую скалу времени?

– Меня отослал мой муж. Мое присутствие раздражало его. Он имел полное право так сделать. Он оказал мне честь, не разведясь со мной. Потом он оказал мне еще большую честь, приняв обратно меня и моего сына. – Марико взглянула на него. – Моему сыну уже пятнадцать лет. Я уже старая дама.

– Я не верю вам, сеньора.

– Это хонто.

– Сколько вам было лет, когда вы вышли замуж?

– Много, Андзин-сан. Очень много. Мы говорим: возраст подобен заморозку, или осаде, или заходу солнца, иногда даже скале. – Она засмеялась.

«В ней все так изящно», – подумал Блэкторн, очарованный ею.

– О, почтенная госпожа, старость красит человека.

– Женщин, Андзин-сан, возраст никогда не красит.

– Вы мудры так же, как и красивы. – Латынь пришла легко, и хотя она звучала более формально и возвышенно, в нее вкрадывалась интимность. «Следи за собой», – подумал он.

«Никто не называл меня красивой раньше, – повторила она про себя. – Я хотела бы, чтобы это было правдой».