Читаем Сёгун полностью

Марико внезапно почувствовала усталость. «Мне надоело говорить по-латыни и на этом мерзко звучащем португальском языке. Меня утомила роль учителя, – сказала она себе. – Я не учитель. Я только женщина, которая знает свои обязанности и хочет мирно их выполнять. Я не хочу больше этого тепла в лоне и этого мужчины, который так сильно выводит меня из равновесия. Я не хочу его».

– В некотором роде это была катастрофа, Андзин-сан. Когда-нибудь я расскажу вам о ней. – Она немного ускорила шаг и отошла от него к другому паланкину. Обе служанки нервно улыбнулись ей.

– Нам еще далеко, Марико-сан? – спросила Соно.

– Надеюсь, что не очень, – ответила она успокаивающе.

Командир серых внезапно появился из темноты с другой стороны паланкина. Она прикинула, что из сказанного ею Андзин-сану он смог подслушать.

– Вам не хочется сесть в паланкин, Марико-сан? Вы не устали? – спросил он.

– Нет-нет, спасибо. – Она умышленно замедлила шаг, отвлекая его от паланкина Торанаги. – Я вовсе не устала.

– Как себя ведет чужеземец? Он не надоел вам?

– О нет, он вроде бы успокоился.

– О чем вы говорили?

– О разных вещах. Я пыталась объяснить ему наши законы и обычаи. – Она обернулась в сторону главной башни замка, которая высилась над ними. – Господин Торанага просил меня попытаться вразумить его.

– Ах да, господин Торанага. – Самурай взглянул на замок, потом снова на Блэкторна. – Почему господин Торанага так заинтересован в нем, госпожа?

– Не знаю. Думаю, из-за его необычности.

Они завернули за угол, вышли на другую улицу, где дома стояли среди садов, обнесенных стенами. Народу кругом попадалось мало. За домами лежали пристань и море. Мачты вырастали над крышами, воздух обдавал густым запахом морских водорослей.

– А о чем вы еще говорили?

– У них есть очень странные идеи. Они все время думают о деньгах.

– Говорят, весь их народ состоит только из пиратов-торговцев. Среди них нет самураев. А что от него хочет господин Торанага?

– Извините, но я не знаю.

– Ходят слухи, что он христианин. Так он говорит. Это правда?

– Но он не такой христианин, каких мы знаем. Вы христианин?

– Мой хозяин христианин, поэтому и я христианин. Мой хозяин – господин Кияма.

– Я имею счастье хорошо его знать. Он оказал честь моему мужу, обручив одну из своих внучек с моим сыном.

– Да, я слышал об этом, госпожа Тода.

– Господину Кияме уже лучше? Я так поняла, что лекари не позволяют ему ни с кем видеться?

– Мы не видели его уже неделю. Никто из нас. Может быть, это китайский сифилис. Спаси его, Боже, от этого и прокляни всех китайцев! – Он зло посмотрел в сторону Блэкторна. – Врачеватели говорят, что именно чужеземцы принесли эту заразу в Китай, в Макао и оттуда к нашим берегам.

– Sumus omnes in manu Dei[35], – сказала она.

– Amen, – бездумно ответил самурай и выдал себя.

Блэкторн тоже заметил этот его промах, уловил вспышку гнева на лице и услышал, как японец что-то сквозь зубы говорит Марико. Блэкторн вылез из паланкина и подошел к ним сзади.

– Если ты говоришь по-латыни, центурион, было бы очень любезно с твоей стороны немного потолковать и со мной. Я хочу побольше узнать о твоей великой стране.

– Да, я могу говорить на твоем языке, чужеземец.

– Это не мой язык, центурион, но язык Церкви и всех образованных людей в мире. Ты хорошо говоришь на нем. Как и когда ты научился?

Кортеж обогнал их. Все самураи – и серые, и коричневые – следили за ними. Бунтаро, шедший около паланкина Торанаги, притормозил и повернулся. Командир серых поколебался, потом зашагал дальше, и Марико обрадовалась, что Блэкторн присоединился к ним. Какое-то время они шли молча.

– Центурион бегло говорит по-латыни, очень хорошо, ведь так? – сказал Марико Блэкторн.

– Да, действительно. Ты учил его в семинарии, центурион?

– Ты тоже, чужеземец, – процедил самурай с холодком, не обращая внимания на Марико. Он не любил вспоминать семинарию в Макао, куда его отправили ребенком по распоряжению Киямы учиться языкам. – Теперь, когда мы говорим напрямую, скажи мне откровенно, почему ты спросил у госпожи: «Кто еще знает…» Кто еще знает – что?

– Не могу вспомнить. Я отвлекся.

– А, отвлекся? Да? Тогда почему ты сказал: «Кесарю – кесарево»?

– Это была шутка. Я обсуждал с госпожой, кто сочиняет притчи, которые иногда трудно понять.

– Да, тут есть над чем поразмыслить. Что погнало тебя, потерявшего рассудок, к воротам? И почему ты так быстро оправился от припадка?

– Это произошло с Божьей помощью.

Они шли рядом с паланкином. Самурай был взбешен тем, что так легко попался. Господин Кияма предупреждал, что эта женщина очень умна: «Не забывай, что у нее есть склонность к измене, а пират – отродье Сатаны. Следи, слушай и запоминай. Может быть, она выдаст себя и в дальнейшем станет свидетелем против Торанаги перед регентами. Убей пирата, как только начнется стычка».

Стрелы вылетели из ночи, и первая же вонзилась в горло самураю. Чувствуя, как легкие наполняются кровью, как на него надвигается смерть, он с удивлением успел подумать: «Почему засада оказалась здесь, а не на следующей улице, ближе к пристани? И почему метили в меня, а не в пирата?..»