Блэкторн не ответил и не обернулся. Он прилагал неимоверные усилия, чтобы держаться прямо. Он потерял сандалии, лицо горело от удара, боль стучала в висках. Стражники пропустили его под опускающейся решеткой и дальше. Они разрешили пройти и Марико. А потом носильщики пронесли паланкины.

Блэкторн направился вниз по склону пологого холма, прошел поляну и дальний мост. Только оказавшись в роще, не просматриваемой из замка, он опустился на землю.

<p>Глава 23</p>

– Андзин-сан, Андзин-сан!

Пребывая в полубессознательном состоянии, он позволил Марико напоить себя саке. Колонна остановилась, коричневые плотной стеной обступили зашторенный паланкин, сопровождающие кортеж серые топтались впереди и сзади. Бунтаро крикнул одной из служанок, чтобы немедленно достала бутылку из корзины, приказал своей личной страже не подпускать никого к паланкину Кирицубо-сан и заторопился к Марико:

– С Андзин-саном все в порядке?

– Да-да, думаю, что да, – ответила Марико.

Ябу присоединился к ним и, стараясь избавиться от серых, сказал небрежно их командиру:

– Мы можем двигаться дальше. Оставим здесь несколько человек и Марико-сан. Когда чужеземец придет в себя, она и остальные догонят нас.

– При всем уважении, Ябу-сан, мы должны подождать. Мне поручено сопроводить вас на галеру в целости и сохранности. Всех вместе, – возразил предводитель серых.

Все посмотрели на Блэкторна, поперхнувшегося саке.

– Спасибо, – прохрипел он, едва ворочая языком. – Мы в безопасности? Кто еще знает, что…

– Мы в безопасности! – умышленно прервала его Марико. За ней стоял командир серых, и она не доверяла ему. – Андзин-сан, вы теперь в безопасности, и нет нужды беспокоиться. Понимаете? У вас был своего рода припадок. Только поглядите вокруг – вы в безопасности!

Блэкторн сделал, как она велела. Увидел серых и все понял. К нему быстро возвращались силы – помогло саке.

– Извините, сеньора. Это был приступ паники. Я, видимо, старею. Временами теряю рассудок, а потом не могу вспомнить, что случилось. Разговаривать на португальском так утомительно, правда? – Он перешел на латынь: – Они не поймут?

– Наверняка.

– Этот язык легче?

– Возможно, – согласилась она, радуясь, что он помнил об осторожности, даже изъясняясь на латыни, которая плохо давалась японцам, за исключением нескольких человек в стране – их обучали иезуиты, готовя к карьере священника. Она была единственной японкой, умевшей говорить, читать и писать на португальском и латыни.

– Оба языка трудны, в каждом есть свои подвохи.

– Кто еще знает о «подвохах»?

– Мой муж и тот, кто руководит нами.

– Вы уверены?

– Все указывает на это.

Вожак серых беспокойно задвигался и что-то сказал Марико.

– Он спрашивает, здоровы ли вы, не пострадали ли руки и ноги. Я сказала, что нет. Они вас вылечат.

– Да, – подтвердил он, переходя на португальский. – У меня часто бывают приступы. Стоит кому-нибудь ударить меня по лицу, как я схожу с ума. Извините. Никогда не помню, что при этом происходит. Это перст Божий. – Он увидел, что самурай сосредоточенно смотрит на их губы, и подумал: «Попался, негодяй, бьюсь об заклад, ты понимаешь португальский!»

Соно, служанка, наклонилась к занавеске паланкина, выслушала то, что ей сказали, и вернулась к Марико:

– Извините, Марико-сан, но моя госпожа спрашивает, если этому сумасшедшему лучше, может, мы пойдем дальше? Она спрашивает, не уступите ли вы ему свой паланкин, а то госпожа беспокоится, успеем ли мы до прилива. Вся эта суматоха с полоумным еще больше ее расстроила. Но, зная, что этот несчастный наказан богами, она будет молиться, чтобы рассудок вернулся к нему, и лично даст целебные снадобья, чтобы вылечить его, как только мы окажемся на борту.

Марико перевела.

– Да, я уже поправился. – Блэкторн встал шатаясь.

Ябу прокричал команду.

– Ябу-сан говорит, что вы поедете в паланкине, Андзин-сан. – Марико улыбнулась, когда он начал протестовать. – Я действительно очень сильна, и вам не стоит беспокоиться. Я пойду около вас, и мы сможем поговорить, если вам захочется.

Он позволил отнести себя в паланкин. Кортеж сразу же тронулся дальше. Покачивание паланкина успокаивало, и он утомленно откинулся на спину. Дождавшись, когда командир серых уйдет во главу колонны, он прошептал на латыни, предупреждая:

– Этот центурион понимает чужой язык.

– Да. И я думаю, знает кое-что на латыни тоже, – ответила она шепотом, так же спокойно. Минуту она шла молча. – Если говорить серьезно, вы смелый человек. Благодарю вас за то, что спасли его.

– Вы еще смелее.

– Нет, Господь Бог поставил меня на эту стезю и позволил быть немного полезной. Я еще раз благодарю вас.

Город ночью был прекрасен. Над воротами богатых домов и в садах горело множество цветных фонариков, масляных ламп и свечей; сёдзи, подсвеченные изнутри, изучали восхитительное приглушенное сияние. Даже бедные дома хорошели от этого свечения. Фонари освещали путь пешеходам, носильщикам и самураям, едущим верхом.