Читаем Седьмой выстрел полностью

— Она была не первой, мистер Холмс. Грэм считал, это дело рук какого-то сумасшедшего. Я уже поняла, что после того, как преступление свершилось, даже самые странные факты представляются очевидными.

При слове «преступление» миссис Фреверт как будто содрогнулась. Сжав в руке белый платок и чёрный веер, она принялась ещё яростней обмахиваться ими.

— Грэм ушёл от нас почти сразу, как получил телеграмму. Он отправился в Принстонский клуб, который расположен неподалёку от парка Грамерси, чтобы забрать свою почту. В тот день было холодно, я видела, как он выходит из двери в своей чёрной шляпе и великолепном пальто реглан. — Миссис Фреверт улыбнулась. — Теперь это выглядит бессмысленным, а тогда я беспокоилась, что он может озябнуть.

— Да, — спокойно промолвил Холмс.

Последовала краткая пауза; его трубка погасла, и он вынул из кармана куртки серебряную спичечницу в форме черепа. Я вспомнил, что это подношение владельца лондонского похоронного бюро, которому Холмс вернул похищенного сына. Моему другу всегда нравилось наблюдать реакцию, которую эта вещица вызывала у окружающих. Впрочем, на сей раз он прикрыл её ладонью. Чиркнув спичкой, он поднёс пламя к трубке, и из неё вновь заструился дымок.

— Каким способом ваш брат добрался туда? — спросил Холмс, когда он и его гостья готовы были продолжить беседу.

— Грэм пошёл пешком, — очнувшись от грустных мыслей, ответила миссис Фреверт. — Он любил пройтись, когда представлялась возможность. Считал, это полезно для здоровья.

— Ах да, — подхватил Холмс. — Ведь это он писал; «Экипажи созданы для богачей. Будь верен тротуару — и никогда не утратишь связи с людьми».

— В точности так, мистер Холмс. Я вижу, вы хорошо знакомы с сочинениями моего брата.

— Стараюсь быть в курсе дел, миссис Фреверт.

Я удивился. Холмс не интересовался современной литературой, за исключением наиболее сенсационных опусов. Изучение последних снабжало его сведениями, совершенно чуждыми его натуре. В беллетристике он всегда был на удивление несведущ; но, как он сам теперь объяснил, уединённый образ жизни заставил его изменить свои книжные пристрастия.

— С тех пор как я зажил отшельником здесь, в Суссексе, — заметил Холмс, — праздное существование даёт мне возможность идти в ногу с новейшими литературными течениями. Однако продолжайте, прошу вас.

— В тот злополучный день мой брат отправился в Принстонский клуб, но прямо перед входом к нему привязался этот негодяй Голдсборо… Фицхью Койл Голдсборо… Он выстрелил в Грэма шесть раз… и направил ствол на себя. Голдсборо был похож на бродягу, и Грэм, добрая душа, хотел бросить ему монету. Полиция говорила, Голдсборо вытянул руку и для пущей надёжности стал стрелять врассыпную. Раненый Грэм прислонился к ограде, а потом несколько членов клуба внесли его в здание. Наконец карета «скорой помощи» отвезла его в больницу Бельвью. И не поверите; ночью его состояние улучшилось. Но следующим вечером он скончался.

Я ждал, что она расплачется именно сейчас, однако, хотя платок был наготове, слёзы не показались. Мужественная, как её брат-журналист, миссис Фреверт поведала всё, что знала, но волнение выдавала только рука, нещадно комкавшая платок. В отличие от многих других представительниц прекрасного пола, которые сиживали в нашей гостиной на Бейкер-стрит и рассказывали столь же душераздирающие истории, миссис Фреверт не нуждалась в утешении.

Подобная стойкость придавала её рассказу ещё большую достоверность.

— Когда его расстреляли, мистер Холмс, он сказал: «Я мог бы вынести четыре выстрела, но шесть — это уж слишком».

Холмс кивнул, принимая к сведению это замечание, а затем спросил:

— Он говорил ещё что-нибудь?

— Только просил, чтобы не рассказывали нашей матери, которая тогда жила в Калифорнии. Грэм опасался, что это известие убьёт её. В этом был весь Грэм: даже смертельно раненный, он думал не о себе, а о других. Знаете, не прошло и полугода, как известие о гибели сына свело мать в могилу.

— Да, это настоящая трагедия, миссис Фреверт, — ответил Шерлок Холмс.

Он вновь положил свою трубку в раковину и продолжил расспросы, сплетя пальцы в замок и устремив на неё свой проницательный взор.

— Раз все эти подробности известны полиции, отчего вы считаете, что расследование не доведено до конца?

Небо начало темнеть, напоминая о том, что, если мы хотим успеть в Истборн, на лондонский поезд, который отправлялся в пять пятнадцать, нам надо срочно выезжать. Но отважная миссис Фреверт приехала к Шерлоку Холмсу за помощью и не собиралась уезжать, не получив её.

Ожидая ответа, Холмс наклонился вперёд, положив подбородок на сплетённые пальцы.

— Кто-то назовёт это женской интуицией, мистер Холмс…

Её ответ явно не удовлетворил Холмса. Громко вздохнув, он вновь откинулся назад.

— …Но, — продолжала она, — хоть убейте: я просто не могу забыть о тех бесчисленных и, смею добавить, могущественных врагах своего брата. Слишком многие высокопоставленные лица ему угрожали — и прямо, и намёками. Он даже заявлял на них в полицию.