Читаем Седьмой выстрел полностью

— Уверен, так оно и есть, миссис Фреверт, только боюсь, этого едва ли достаточно, чтобы оспаривать официальное заключение. Уотсон говорил, вам был нужен мой совет. К сожалению, должен вас разочаровать. А теперь, если вы хотите успеть на поезд…

Холмс поднялся и сделал жест в сторону двери.

Миссис Фреверт тоже встала и, устремив взгляд на моего друга, произнесла:

— Мистер Холмс, вы принимаете меня за дурочку? Я ехала из самого Нью-Йорка не за тем, чтобы поговорить с вами о женской интуиции. Вероятно, мне следует поблагодарить вас за то, что любезно согласились выслушать меня.

Примиряющая улыбка и одобрительный кивок Холмса (он редко выказывал подобное отношение, особенно к женщине) сгладили остроту момента.

— Присядьте, прошу вас, — мягко сказал он, и оба вновь заняли свои места.

— Ещё остаётся проблема с выстрелами, — торжествующе заявила она.

— С выстрелами? — повторил я.

— Я имею в виду, с их количеством.

— В него стреляли шесть раз, — напомнил нам Холмс.

— Именно! — воскликнула миссис Фреверт. — Всё так и сообщали. Шесть раз! А затем убийца приставил оружие к своей голове и выстрелил ещё раз.

— Ну да, — медленно произнёс Холмс.

Кажется, он уловил в её доводах какой-то смысл.

Что до меня, я был слегка напуган непринуждённостью, с какой столь утончённая натура, как миссис Фреверт, рассуждала о выстрелах.

— Не понимаете, мистер Холмс? Было семь выстрелов! А у Фицхью Койла Голдсборо, которого считают единственным убийцей моего брата, с собой был только один револьвер на шесть патронов.

Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы заметить противоречие в давно известных фактах; но мой друг, сдержанно улыбнувшись, встал, прошёл в библиотеку и вскоре вернулся с маленьким ящичком, где хранил ещё не отсортированные газетные вырезки. Через мгновение он обнаружил среди них то, что искал.

— Разрешите мне, миссис Фреверт, прочесть заметку из вашей «Нью-Йорк таймс», датированную двадцать четвёртым января тысяча девятьсот одиннадцатого года: «Вчера днём Фицхью Койл Голдсборо расстрелял романиста Дэвида Грэма Филлипса шестью выстрелами… Всадив шесть пуль из автоматического револьвера тридцать второго калибра в грудь, живот и конечности мистера Филлипса. Голдсборо приложил оружие к своему правому виску, и одна из четырёх оставшихся в магазине пуль мгновенно убила его». Мне кажется, наличие десятизарядного автоматического револьвера убедительно объясняет шесть ран на теле вашего брата и одну, смертельную, — на теле убийцы.

— Да, мистер Холмс, только вот свидетель Элджернон Ли утверждает, что Голдсборо стрелял из шестизарядного револьвера [13].

На миг Холмс потерял дар речи. Лишь крики птиц над нами, казалось, спорили с утверждением миссис Фреверт.

— Даже если так, миссис Фреверт, — наконец промолвил он, — количество выстрелов могли перепутать. Возможно, врачи обсчитались.

— Они нашли шесть входных отверстий от пуль, мистер Холмс. Они в этом уверены. Свидетели подтвердили, что было шесть выстрелов. А самый бесспорный свидетель — это мой брат! Помните, он сказал, что мог бы вынести четыре выстрела, но шесть — это уж слишком.

— Теория интересная, но основанная на непроверенных фактах, — заметил Холмс.

— Есть ещё дневник Голдсборо, мистер Холмс. Мотив убийства полиция установила по его записной книжке, подобранной кем-то на улице.

— Да, — сказал Холмс, — небрежная работа детективов. В дневнике обнаружились странные рассуждения о том, что Филлипс был кем-то вроде литературного вампира, высасывающего из мистера Голдсборо его личность. То ли Филлипс превращался в Голдсборо, то ли Голдсборо — в Филлипса, точно не помню. Вот почему ваш брат получил ту необычную телеграмму. Думаю, эта идея почерпнута из мелодраматического романа Георга Сильвестра Фирека «Дом вампира».

— Вы абсолютно правы, мистер Холмс. А дневник со всей этой чепухой, что так удачно подвернулся под руку полицейским на месте преступления, был передан помощнику окружного прокурора и находился у него весь день. Даже коронёр был в ярости, что тот долго держал его у себя. Более того, мистер Холмс, дневник был написан искажённым нетвёрдым почерком и усеян кляксами. Эти записи мог сделать кто угодно.

Последнее утверждение показалось мне вероятным. Оно как будто разожгло и любопытство Шерлока Холмса. Он медлил с ответом и призадумался.

Почувствовав, что заинтересовала его, миссис Фреверт не замедлила этим воспользоваться.