А сам бледно-зеленый, замученный и грустный-грустный. К нему вернулась способность соображать и анализировать, теперь он прокручивает в голове произошедшее и еще больше расстраивается.

– Сашенька?

– М-м-м?

Она сидит в спальне, возле него, но в кресле. С миской и пакетом на коленях, чистит и нарезает кабачки на рагу. Очень «удобно», но других вариантов она не видит. Всеволод Алексеевич отказывается лежать в одиночестве.

– За коммуналку-то я так и не заплатил.

– Господи, ну вы нашли, о чем беспокоиться! Успеется, заплатим.

– Ты заплатишь, да? Я даже такую элементарную вещь сделать не могу.

– Вместе сходим. Вы поскандалите в свое удовольствие, я скромно в уголочке посижу, договорились?

– Ну да… И один я теперь даже из дома выйти не могу.

Сколько же с ним надо терпения! Сашка мысленно считает до десяти, откладывает миску и пакет, вытирает руки фартуком и берет оставленный на подоконнике ноутбук. По дороге прихватывает очки Всеволода Алексеевича и со всем этим добром устраивается рядом с ним на кровати.

– Ты чего? – удивляется он, но двигается.

А у самого вид такой заинтересованный-заинтересованный. Хоть немножко ожил, уже хорошо.

– Держите очки. Давайте выбирать, – Сашка включает ноутбук и ставит ему на колени. – Есть очень красивые и дорогие модели, стильные!

– Модели чего? Ух ты, какие браслеты прикольные!

– А я вам про что? Вот этот будет шикарно на вашей руке смотреться. Серебро, кстати. А вот еще широкий, посмотрите. Тут можно гравировку на ваш выбор заказать. Номер телефона добавить, например. Надпись по-русски или по-латински?

– По-латински! Кому надо, тот прочитает. А остальным и не надо.

Сашка оформляет заказ, деликатно не напоминая, как в прошлый раз он категорически отказывался от браслета с указанием диагноза и типа диабета. Правда, и браслеты тогда были силиконовые, веселеньких расцветок. Но не зря же она сегодня гуглила, готовясь к этому разговору.

– И что, с этим браслетом я смогу один ходить?

– Вы и без него можете один ходить. Но с ним безопаснее.

Кивает, успокоенный. Сашка оставляет ему ноутбук и идет отправлять кабачки в мультиварку. Не успевает до порога дойти, как этот сильный и независимый, собирающийся везде ходить один, возмущенно восклицает:

– Ну и куда ты опять? Пять минут со мной посидеть не можешь!

Видимо, мультиварку ей тоже придется в спальню тащить.

Сентябрь

– А как ты, Сашенька, относишься к Кисловодску?

Всеволод Алексеевич сидит в своем любимом кресле и, развернув телефон к окну, силится что-то в нем прочитать. Сашка отрывается от ноутбука, подходит. Говорить или нет, что телефон – не книжка, его к свету лучше как раз не разворачивать?

– Никак не отношусь, Всеволод Алексеевич, я там не была никогда. В Теберде была. Вам помочь? Прочитать что-то?

Сентябрь в Прибрежном очень нежный, спокойный. Схлынула волна отдыхающих с детьми. Скоро приедет другая публика, посолиднее, постарше, проводить у моря бархатный сезон. На улицах сразу стало тише, вновь воцарилась какая-то домашняя атмосфера. И Сашке снова хочется гулять под руку со своим сокровищем, не опасаясь, что на него кинутся любители фоточек в инстаграме. У них и отношения сейчас такие же, как сентябрь. Тихие и бережные. Почти две недели потребовалось, чтобы привести его в нормальное состояние после больницы. Сахар вернулся к прежним значениям через неделю бесконечных капельниц и жесткой диеты. А вот запястья он еще долго тер, обиженно поджимая губы, хотя Сашка дважды в день мазала их заживляющей мазью, даже после того как исчезли последние следы от вязок. И по ночам он просыпался, рывком садясь, словно проверяя, не привязан ли к кровати. Сашка уже забыла, когда выходила без него из дома. До магазина и аптеки ходили вместе, медленно, с остановками, но вместе. Единственная разлука, на которую Всеволод Алексеевич соглашался – это пять минут на посещение туалета. Было бы смешно, если бы не было так грустно.

Теперь ему получше. С нескрываемым удовольствием носит серебряный браслет с гравировкой, хотя пока что в нем нет никакой необходимости, раз Сашка следует за ним по пятам. Инфузионный набор у него тоже новый, немецкий какой-то, самая передовая разработка. Трубочки тоненькие, но прочные, Сашка специально эксперимент проводила: не то, что ремнем не перетрешь, даже ножом не перережешь. И иглы хорошие, канюля устанавливается почти безболезненно. Стоит это счастье больше, чем выделяется бюджетных средств на среднестатистического диабетика в год. Но Всеволод Алексеевич – товарищ не бедный, и Сашке остается только радоваться, что хоть какие-то проблемы можно решить за деньги.

И все равно Сашка старается беречь его сильнее, чем обычно. Чаще подходить, внимательнее слушать, крепче обнимать. Потому что перед глазами стоит картинка из больницы, где он раскачивается взад-вперед и плачет. Сашка поклялась себе, что такое не повторится никогда.

– Да что тут читать, глаза ломать только. Взяли моду писать! Позвонить нельзя? – ворчит он, передавая ей телефон. – Напиши, чтоб перезвонили!

– Так кто это и чего хотят? И причем тут Кисловодск?

Всеволод Алексеевич вздыхает.