Читаем Счастье на бис полностью

Дальше Сашка не слушает, бросает трубку. Она услышала достаточно. «Утюжком» местные называют одну из городских больниц, самую паршивую. Сашка бывала там несколько раз, приглашали на консультации. Здание и правда напоминало по форме утюг. Облезлые коридоры, развязный персонал и соответствующий контингент: бомжи, алкаши и те, у кого не хватило денег подмазать скорую, чтобы отвезли в нормальное место.

Добирается она минут за десять, поймав первое попавшееся такси. Благо, город маленький. Мимо охранника на первом этаже пролетает, как мимо пустого места. Да он и узнал ее наверняка, даже не подумал остановить. А может, по уверенной походке распознал свою. Персонал же не ходит спокойно, он проносится, привычка с мединститута. Поднимаясь по лестнице в приемное отделение, Сашка еще сомневается, сразу к заведующему идти, или искать Туманова по всем палатам. Но на втором пролете нос к носу сталкивается с Арменом. Начальство собственной персоной.

– Армен! – Сашка ловит его за халат. – Ты мне и нужен!

– О, Александра Николаевна! Какими судьбами в наших краях? Я вроде не вызывал. А говорили, ты больше не работаешь?

Армен нормальный мужик. Еще довольно молодой, пятидесяти нет. И специалист неплохой, но администратор из него не получился. Иначе выбил бы себе и персонал, и финансирование. Впрочем, Сашке легко рассуждать, она всегда держалась подальше от бумажек, поближе к пациентам.

– Армен, у тебя мой… – Сашка запинается. Кто он ей? Пациент? Подопечный? – Мой, короче. Туманов Всеволод Алексеевич! По скорой привезли, я полагаю. Найди мне его немедленно!

– Господи, да что с тобой? Ты чего такая нервная-то? Сейчас найдем. В регистратуре была?

– Нет! Армен, пожалуйста, быстрее! Я не знаю, что с ним произошло. Он в офис электросети пошел, со счетами разбираться. А через два часа мне какой-то полувменяемый мужик позвонил с его телефона. У него диабет, Армен, я боюсь что…

– Что его приняли за пьяного, – тут же включается главврач. – Браслет есть?

– Нет!

Сашка однажды ему предложила, но Всеволод Алексеевич с таким возмущением отказался, что больше она разговор на эту тему не заводила. Решила, что и незачем, она всегда рядом с ним, а высокий сахар у него бывает намного чаще, чем низкий. «Браслет диабетика», указывающий окружающим на заболевание его обладателя, как правило, носят молодые люди, больше подверженные гипогликемии, ведущие активный образ жизни. У них гипогликемия развивается быстро, часто человек не успевает сообщить окружающим, что с ним происходит. Тогда как диабетики с большим «стажем» и постоянно высокими сахарами способны общаться и при индексе за двадцать.

– У него помпа инсулиновая. Она никогда еще сбоев не давала.

– Все когда-то бывает первый раз. Сейчас найдем твоего…

Армен тоже запинается на определении. Но обоим уже не до подбора слов. Они быстро идут по коридору, Армен, не особо церемонясь, распахивает двери в палаты.

– Все, кто по «скорику», у нас тут обычно. В первой, пятой и шестой мальчики. Как он хоть выглядит?

– Армен, ты с ума сошел?! Ты не знаешь, как выглядит Туманов?!!

– Так это тот самый, что ли?!

– Тот самый. Который «Родина моя» пел. Ох ты ж, господи…

По последней фразе главврач понимает, что поиски увенчались успехом. И вздыхает с облегчением – сам бы он, пожалуй, не признал в привязанном к постели за руки старике щекастого дядьку из телевизора, под чье пение маленький Армен когда-то уроки делал.

А Сашке уже не до рассуждений.

– Вы, изверги, зачем его привязали-то? Всеволод Алексеевич!

– Да потому что он капалку эту вашу вырывал. Раза три. И бормотал чегой-то… Вот его и зафи… ик… сировали.

Это Петрович собственной персоной, Сашка его по голосу узнала. На соседней койке лежит, тоже под капельницей загорает. От похмелья, видимо, лечится.

– И правильно делал, что вырывал! Это что? Глюкоза? Вы его убить хотите, что ли? Всеволод Алексеевич! Вы меня слышите? На меня посмотрите! Армен, я тебя посажу, тварь ты такая!

– За что?! Ты сначала выясни, низкий у него сахар или высокий! Может, правильно все делаем?

Армен огрызается, а сам уже помогает Сашке отвязывать ему руки. На запястьях остаются красные ссадины от марлевых вязок. То есть он еще и сопротивляться пытался. Сашка едва сдерживается, чтобы не начать орать. Но нельзя, только напугает его. Если он вообще ее слышит. Глаза открыл, но взгляд мутный и не фокусируется.

– Поверь, Армен, так выглядит высокий. И выяснять должны были вы сразу при поступлении. Вы бы хоть принюхались, алкоголем от него пахнет или ацетоном! Коновалы хреновы. Осторожнее капельницу снимай! У него и так не заживает ни хрена!

– А кто виноват, что он у тебя не разговаривает? Тогда браслет носить надо. И вообще никуда деда не отпускать одного. Очень частая ошибка, между прочим. У стариков клиническая картина смазанная.

– Я тебе за «деда» еще в рожу дам. Потом, когда выйдем отсюда. Глюкометр мне найди, быстро! И инсулин.

– У него же помпа.

– Надо же, заметил! Вовремя, главное! Сейчас и выясним, что у него с помпой.