Читаем Счастье на бис полностью

Но главная его задача на фестивале – это судейство. Сидеть, слушать выступления конкурсантов, поднимать таблички с баллами. Роль для него привычная и не обременительная, всего два вечера. А едут они на неделю. Даже уговаривать его не пришлось, он сам решил, что доплатит еще за пять дней. Мол, раз уж едем, надо нагуляться как следует, воздухом подышать, минералочки попить. Он милостиво согласился даже какие-нибудь ванны попринимать, но тут уж Сашке пришлось напомнить, что как раз ванны ему не нужны совершенно: придется помпу снимать и на уколы переходить на весь отпуск. Кому оно надо? Только сахар стабилизировали. Туманов вздохнул с облегчением.

– Значит, будем просто гулять. Покажу тебе всю красоту Кавказа. Ты же ни на Кольцо-горе не была, ни на Медовых водопадах? И на Храм воздуха никогда не поднималась? А какой в Кисловодске театр красивый! Я там пел, между прочим.

Вопрос, где он не пел? Везде пел. Начиная от Лужников и заканчивая домом культуры в деревне Крюково. И Сашке абсолютно все равно, что смотреть, на какие экскурсии ездить или ходить. Лишь бы он был рядом, веселый, счастливый, относительно здоровый.

И вот наконец поезд. У них не просто «СВ», а какой-то повышенной комфортности: вместо двух диванчиков одна почти что кровать. У Сашки глаза на лоб лезут, когда она открывает дверь в купе. Одно дело дома, другое тут. И ничего его не смущает? Проводницы в поезде, персонал в гостинице. Сплетни же пойдут, пересуды.

– Всеволод Алексеевич…

Он все понимает мгновенно. Как будто готовился к этому разговору. А может быть, и готовился. Заходит внутрь, легким и каким-то очень привычным, будто отрепетированным движением отправляет чемодан под стол и садится к окошку.

– Присаживайся, Сашенька. Сейчас нам принесут белье и попросим чай. Я не представляю себе путешествие на поезде без чая из стаканов с медными подстаканниками. Ты знала, что однажды их пытались убрать из вагонов? Заменили обычными чашками. Народ так возмутился! Это же традиция! Чтобы ложечка звякала всю ночь. Раньше титаны угольные были. Сейчас электрические, уже не то. Но все равно чай в поезде самый…

– Всеволод Алексеевич!

Сашка прекрасно знает, что он так может зубы заговаривать до бесконечности. Артист же, привык инициативу перехватывать, и в запасе миллион баек и воспоминаний из бурной гастрольной молодости. В другое время она бы с удовольствием послушала, но не сегодня.

– Что, Сашенька? Ты меня стесняешься?

А взгляд сразу серьезный, напряженный. Даром что на губах еще сохранилась полуулыбка и лицо по-прежнему «тумановское», сценическое, доброжелательное.

– Господи, нет, конечно!

Да, было бы здорово: всю жизнь добиваться, мечтать, боясь собственных желаний, а потом вдруг застесняться по их исполнении. Но о себе-то он подумал?!

– Всеволод Алексеевич, вы все еще публичный человек. Сплетни о вас пойдут, а не обо мне!

– Знаешь, пусть лучше завидуют, чем сочувствуют.

И подбородок у него будто сам собой тянется вверх. Поза артиста. Или защитная поза. Что в его случае – одно и то же. И Сашка постепенно понимает все, что он не сказал. Две одиночные кровати означают: «старик едет на воды с то ли нянькой, то ли сиделкой». Двуспальная кровать: «у пусть и старого артиста молодая любовница». Вы можете долго обсуждать и осуждать, но позавидовать тут есть чему.

Проводница приносит постельное белье, принимает заказ на чай. Обещает непременно стаканы в подстаканниках. И ложечки, конечно! Мило улыбается, скользя любопытным взглядом по Сашке. Прав Всеволод Алексеевич, ну конечно же, прав. В таких делах он настоящий дока.

Сашке не по себе. Она не хочет, чтобы ее оценивали. Подходит она Туманову или не подходит? Не слишком ли молода? Или стара? На роль содержанки она уже по возрасту не тянет, старовата. Да и лицом не вышла. Губы тонкие, глаза острые, взгляд тяжелый. Рост, опять же, не эталонный. Приличный эскорт совсем иначе выглядит.

– Сашенька!

Он словно мысли ее читает. Взгляд внимательный, рука ложится на ее кисть.

– Сашенька, я совсем забыл про печенье. Сходишь к проводнице? Не пустой же чай пить.

В термопакете у них десяток вареных яиц, две вареные куриные ножки, огурцы, его специальный хлеб и даже соль в спичечном коробке. Его инициатива! Сашка еще подумать не успела, чем его кормить в дороге, как он уже огласил классический, советско-железнодорожный, список. И ей осталось только согласиться. Еда из вагона-ресторана для него точно не подходит, там готовят преимущественно из консервов с диким содержанием сахара и соли.