Читаем Сборник статей полностью

Россию решительно одолевают волки; не те волки, под которыми в застольных торжественных речах разумеют обыкновенно хищных иностранцев, но волки настоящие, из которых каждый бегает на четырех ногах и носит пушистый хвост, если только этот хвост не отгрызен в какой-нибудь баталии с камрадами. Эти волки (canis vulpus) одолевают Россию, начиная от стран, где солнце не заходит по шести месяцев, до пламенной Колхиды и от балтийских бурных волн по всему протяжению двенадцати тысяч верст до Тихого океана. Иногда волки ходят в одиночку, в грустном раздумье о суете мира сего, иногда же, и это чаще, собираются в стада по нескольку десятков штук. В обоих случаях они страдают болезнью голода и всю свою жизнь хлопочут об исцелении от нее. Не исправляя никакой службы у человека — ни гражданской, ни военной, — эти волки совокупно с иностранцами поедают в России все, что есть в ней более вкусного и дорогого, как-то: телят, баранов, свиней, коров, лошадей, а иногда даже и детей, не упомянутых сейчас животных, а человеческих детей, будущих граждан, может быть, даже великих… Это последнее обстоятельство особенно важно, так как от него зависит иногда судьба целого государства. Мы очень равнодушно читаем в газетах известия о том, что в какой-нибудь Замухранской губернии, Бутырского уезда, в селе Переверзеве волки съели двухлетнего ребенка крестьянина Максима Дырки, и в своем великоумии, приведя на память цифры политической экономии, рассчитываем, что такая потеря на 70 миллионов жителей — совершенно ничтожна. Иной даже подумает про себя: экая беда, что каким-то грязным мальчишкою стало меньше! Так-то так, но… что бы было, если бы волки съели, например, хоть Минина, когда он был еще в колыбели, или если бы они обглодали Ломоносова, когда он бежал пешком по морозу в Москву учиться? В первом случае пан Струсь задал бы нам, наверно, порядочную трепку, а во втором мы не имели бы теперь Академии наук, которая в течение ста лет приносила такую обильную пользу нашим приятелям немцам. Из этих двух примеров ясно видно, что волкам не следует дозволять съедать человеческих детей, хотя бы даже грязных, а предложить им взамен того суп à la tortue [Черепаховый — 4] или бифштекс от Дюссо, не совсем пригодный для человеческого пищеварения. Положим, этот бифштекс стоит довольно дорого, что-то около рубля, но ведь, как хотите, а Минин и Ломоносов стоили дороже, так что мы все-таки останемся в барышах.

В Англии, как известно, волки уже давно истреблены охотниками. Говорят, будто англичанам это было легко сделать, потому что Англия есть остров среди океана, так что волкам некуда было прятаться на время охоты. Отчасти это справедливо, хотя не совсем. Пруссия, например, совсем не остров, а там волки истреблены так же начисто, как и в Англии, и если заходят туда, то единственно из России, где еще осталось им самое привольное житье. Один бедный чиновник не на шутку высказывал нам свое сожаление о том, что не родился волком, «потому что, — говорил он, — тогда бы я всегда питался мясом, которое теперь вкушаю едва ли десяток раз в году». Но… положим, что все на свете для чего-нибудь да создано, следовательно, и волки в администрации природы имеют какой-нибудь чин и определенную должность (без жалования, взамен которого получают право собирать взятки натурой), однако человек, изобретший гласные кассы ссуд и трансатлантический телеграф, не придумал еще, на какую потребу ему годен волк. А потому и постановлено вообще и везде: истреблять волков всеми мерами (для устрашения врагов и в назидание жадным детям). Спрашивается: отчего же у нас волки не истребляются? Потому ли, что Россия велика и обильна бифштексами, или потому, что наши нравы не приучены к порядку? Это неизвестно, но только народ русский откармливает волков на всем протяжении своего отечества.

Обратимся к политической экономии и сделаем такого рода расчеты: если на каждую квадратную милю нашего милого отечества положить только по одному волку, то выйдет всего около 400 000 волков, бегающих без ошейников по России. Если положим, что каждому волку нужно только пять фунтов мяса в сутки, то в год он съест более 45 пудов, а все они вместе съедят 18 миллионов пудов в год чистого мяса, без костей. Мясники в Петербурге продают нам мясо от 8 до 20 к. фунт; мы же положим средним числом фунт мяса только в 10 к., значит, пуд в 4 руб., — следовательно, волки съедают у нас ежегодно на 72 000 000 руб. сер<ебром>! Мы считали очень скромно, как число всех волков, как их ежедневную порцию, так и цену мяса. Если вам этот расчет покажется все-таки великим, то уменьшите его хоть в десять раз, и тогда вы получите более 7 000 000 руб. ежегодной потери от одних волков! Но к этому прибавьте вот какие соображения: с мясом волк истребляет также кожи и меха, которые мы не считали. Кроме того, зарезав у мужика единственную лошадь или корову, волк на долгое время разоряет все его хозяйство, отчего цифра потери удесятеряется. А как оценить потерю человека, которого съедят волки?