Читаем Сборник статей полностью

Немцев-то мы как усердно ругаем за то, что они едят наш хлеб и отбивают у нас все лучшие занятия! Эх, господа, да как же им и не отбивать у нас хлеб, когда они сильнее нас: в маленьком немецком городке Либаве, всего с 9 900 чел<овек> жителей, существуют следующие образовательные учреждения: 1) николаевская гимназия, 2) высшее девичье училище, 3) две христианские элементарные школы для мальчиков, 4) элементарная школа для девочек, 5) училище сиротского дома, 6) немецкая приходская школа, 7) латышская приходская школа, 8) две школы для бедных (при мариинских больницах), 9) школа женского общества вспомоществования бедным, 10) еврейская элементарная школа, 11) навигационная школа, 12) шесть частных школ, а всего девятнадцать разных образовательных заведений? Как же при этом не быть немцам сильнее нас, как же не отбивать им у нас все лучшие занятия? Что можем мы выставить против этой умственной деятельности? Не кулаки же свои, в самом деле? Заметьте при том, что этот же крошечный городишка, кроме упомянутых образовательных заведений, имеет еще сиротский дом, приюты для мальчиков и девочек, кассу для вдов пасторов, похоронную кассу, дом призрения вдов и сирот, страховое от огня общество, сберегательную кассу, городской банк и городскую больницу, и после того ругайте немцев за все, что хотите, хотя бы за то, что они друг друга поддерживают. Как известно, эту последнюю черту немецкого характера мы более всего недолюбливаем и считаем чуть ли не государственным преступлением. По-нашему, верх умения жить на свете, верх человеческого ума состоит именно в том, чтобы приятелю и другу подставить ногу так, чтобы он голову себе разбил. В нашем коммерческом быту это составляет даже особое щегольство и славу наших коммерсантов…

Но кончим об этих предметах веселее и согласимся, что нет худа без добра. Мы мало тратим денег и труда на народное образование и другие необходимые общественные учреждения, но зато… разве не нашими руками и головами существуют те благотворительные заведения, на содержание которых идут доходы от карт? Ну-ка, немцы, сыграете ли вы столько в карты, чтобы на это прокормить несколько сот сирот?

Что кажется до Петербурга, то в настоящую минуту нельзя не сказать, что г-жа Патти заслонила собою все текущие новости, не исключая и приезда князя черногорского. Наше общество решительно зашумело, как муравейник, в который упала с елки векша. Нечего и говорить, что нет ни одного голоса, который бы сказал что-нибудь против таланта этой артистки; но зато много голосов возопило против распоряжений театральной дирекции. Жалуются на то, что дирекция все места в театре предоставила одним абонентам, и даже в бенефисы преимущество имеют те же абоненты, так что вся остальная петербургская публика совершенно лишена возможности услышать эту оперную звезду. Страх, что места останутся незанятыми, не мог в этом случае руководить дирекциею, а потому ее распоряжение ничем не может быть оправдано. Наши театры принадлежат не частным лицам, а потому от дирекции их можно было бы ожидать более широкого взгляда на свое дело, и даже можно было бы надеяться, что она употребит свои старания на то, чтобы доставить случай услышать эту певицу возможно большему числу жителей, и уж никак не наоборот. Это одна, правда, но совершенно справедливая жалоба на дирекцию, поводы к которой не мешало бы ей уничтожить на будущее время.

Г-жа Патти была встречена в Петербурге самым восторженным образом. По этому поводу мнения в обществе разделились. Нашлись люди, которые говорят, что такой встречи не следовало делать певице, которую еще никто не слыхал и о которой знали только по иностранным газетам, не отличающимся правдивостию.

Защитники этого мнения приводят в пример англичан, отличающихся в таких случаях последовательностию.

— Я был в Лондоне, — говорил при нас один барин в ресторане Дюссо, — в то время, когда Патти приехала туда. Ее встретили молча, но когда она пела, то публика больше и больше приходила в восторг и в заключение буквально ревела. У нас же едва занавес поднялся, никто еще не знал, как она споет, а начали хлопать, только что она вышла на сцену, то есть хлопали по слухам, потому что в иностранных газетах ее хвалили. А что если бы иностранные газеты все соврали, как это и случилось у нас с одним певцом, г. К.?

— Нет-с, позвольте, — возразил ему его собеседник; — я на это дело смотрю иначе. Ей хлопали сначала не в знак восторга от ее голоса, а просто в виде приветствия. Не кричать же в театре: «Здравствуйте, г-жа Патти!» Это так и было простое приветствие, больше ничего.

— Отчего же других актеров так не приветствуют?

— Ну, как вам сказать: Патти все-таки европейская знаменитость…

— Вот в том-то и дело, — знаменитость! А почем мы знаем, что она знаменитость, если сами еще не слыхали? Из газет? А если газеты врут?

— Не все же врут…

— А если все?

— Это невозможно, как хотите.