Читаем Сборник статей полностью

Будучи несовершенным, всякое новое дело, как бы оно ни было очевидно полезным и необходимым, встречает, с другой стороны, на первых порах возражения и должно выдержать борьбу за свое существование. Лишь только учение о расколе стало приобретать в наших школах права гражданства, как явились уже люди, которые стали проповедовать, что заниматься изучением раскола — значит заниматься пустяками, недостойными сериозного и развитого человека, что раскольники — невежды и не стоят этого, что несовместно даже с достоинством церкви входить в рассуждение с невеждами, доказывать правильность, ею соблюдаемую, оспаривать их возражения против святости и законности господствующей церкви. Действовать же на них необходимо путем строгих административных мер. Эти тенденции знакомы нам; мы питались ими целых 180 лет и знаем, до чего они довели нас. Мы убаюкивали себя, что раскольники невежды, а их литература оказалась между тем богаче нашей; мы укрывались за правительством, надеялись на его силу, а эта сила привела нас к тому, что раскольники скрывались и бегали, притворялись православными и втайне пропагандировали раскол, когда им приходилось тяжело, и гордо поднимали голову, требовали себе небывалых прав, позволяли явно нарушать закон, когда делалось привольнее. Мы действовали авторитетом, раскольники нашего авторитета не признавали и упорно держались своих мнений. От всего этого, когда нам и вправду хотелось поговорить с ними по душе, они затыкали уши. Вот к чему привели нас эти тенденции! Все высказанные возражения были хорошо и подробно опровергнуты в одной статье, появившейся в 1862 году, где и доказана важность занятия расколом. В настоящее время приведенные сентенции потеряли силу; необходимость изучения раскола сознается все больше и больше. Изредка только, — и то не в печати или на бумаге, а устно, в интимной беседе прежних деятелей, озлобленных неудачами, — слышатся возгласы о бесполезности словесного убеждения раскольников, которые не внимают будто бы никаким убеждениям, на том основании, что держатся раскола не искренне, а по чисто житейским расчетам. Без сомнения, в среде раскола есть, может быть, и немало людей, для которых не вера, а житейский расчет стоит на первом плане; купец надеется, что его единоверцы не дадут ему в случае несчастия обанкротиться, работник знает, что старообрядцы-капиталисты дадут ему работу, хорошее жалование и наградят даже доверием, и вот они без дальнейших околичностей и без особых размышлений держатся раскола… Людей с подобным практическим направлением можно найти и в среде православных. Но разве не оскорбились бы мы, если бы кто-нибудь от этих, сравнительно немногих лиц сделал заключение о всех нас? Разве это не была бы клевета, которую мы приписали бы только одним недоброжелателям? Не такими ли точно недоброжелателями являемся мы, когда так трактуем раскольников? В самом деле, история раскола дает нам много оснований для того, чтобы признать за расколом общину с искренними, хотя и ложными, убеждениями. А что большинство раскольников и в настоящее время проникнуто теми же началами искренности и вовсе не прочь расследовать истину и слушать вразумления, — это видно особенно из того, что они сами иногда, без всякого призыва, идут послушать православного миссионера; десятками и даже сотнями сбираются на существующие ныне в некоторых местах публичные собеседования; некоторые едут за тысячу верст, чтобы посмотреть древние замечательные библиотеки, с удовольствием смотрят книги, когда им показывают, ходят на поклон к православным архиереям. Ужели все это ложь и лицемерие? Некоторые едва не готовы сказать: «да»; потому что, — замечают они, — отчего слишком мало при этом обращений? Мы почему-то слишком легко смотрим на обращение; между тем, перемена религиозных убеждений дело настолько важное, что необходимо сопровождается сильною борьбою. Если внимательно присмотреться к внутреннему состоянию обращающегося, то есть если смотреть на обращение с психологической точки зрения, то нельзя не видеть, что это длинный процесс сомнений, колебаний, ломки прошедших убеждений, сопровождавшийся внутренними болями и терзаниями, совершавшийся, может быть, в течение очень долгого времени. Не вдруг совершается переворот убеждений; нужно немало силы воли, чтобы и при этом перевороте отказаться от своего прошлого. Обыкновенных сил человеческих мало для выполнения такого важного дела; потому-то христианство усвояет обращение заблудшего единому Богу, и дело миссионера ставит только в том, чтобы посадить семена истины и напоить их, выражаясь языком образным.