Читаем Сатисфакция полностью

Но Борис уже встал на рельсы противостояния. Видно было, что он сам этому не рад, но свернуть не позволял характер:

– Ребята еще сопливые романтики, а жизнь другая. Я это знаю, они – нет.

Я наелся шанежек, видимо, на всю оставшуюся жизнь и слушал отрывистые фразы крутого парня, сибирского пацана, прошедшего, судя по охране и по всему окружающему его образу жизни, все то же, что пришлось пережить когда-то и мне. Но только у нас это все давно закончилось, а тут нет – и потому нет, что у такого умного и сильного человека в голове все равно не срастаются причины, которые находятся на самом верху, и следствия, которые заставляют его, такого всемогущего, работать по-серому, по-черному, ходить с охраной и напрочь забыть, что люди умеют улыбаться. Я понимал, что убеждения тут бессмысленны, что телевизор в России победил всех – даже таких крутых ребят, как Борис. Но я ничего не мог поделать с заполнявшим сознание холодным бешенством, которому, я знал, нужен будет выход. Это, наверное, как эпилепсия: ты ясно видишь правду и глубину жизни в яркой вспышке сознания и теряешь от этого возможность противостоять себе. Говорил я в такие моменты каким-то странным голосом, тихо, но как-то очень внятно.

– Яша, – спросил я Бордовского-младшего, – а привезли ли из аэропорта наше оборудование?

Яша подозрительно посмотрел на меня косым взглядом и сообщил, что оно находится в гараже. Тогда я обратился к Бордовскому-старшему:

– Борис, я вижу, вы человек серьезный и в высшей степени уважаемый. В этом регионе России нам очень важно заручиться вашей поддержкой, которую вы, к сожалению, не демонстрируете, потому что в России, несмотря на то, что она, как у вас любят говорить, встала с колен, общество находится на таком нравственном уровне, который не позволяет воспринимать принципы клуба «Сатисфакция» – принципы, приемлемые в тех государствах, которые в России считают бездуховными. Я с вами не согласен и поэтому предлагаю решить наш спор в духе той духовности, которой так богата Россия, то есть как бог на душу положит. Нам ведь все равно нужно провести демонстрацию нашего оружия и оборудования, вот мы его и испытаем – проведем дуэль. Мы, разумеется, все равно останемся при своих убеждениях, но призом победителю будет ваше участие или неучастие в проекте, который мы будем продвигать в России в любом случае.

Борис, ко всеобщему удивлению, повеселел, а мне его чувства были понятны, как открытая книга. Он видел во мне основного оппонента, его раздражала невозможность противопоставить что-то существенное в споре, в котором он привык абсолютно доминировать. Но в семейном кругу с гостем в собственном доме резкости были неуместны, а ему хотелось не просто резкостей: он с удовольствием врезал бы мне, если бы это было возможно. А тут такое предложение! Это ведь почти врезать. Он поднялся, протянув мне руку, и кивнул Яше: разбей. Я встретил его крепкое пожатие, и Яшин «разбив» превратил намерение в действие, обязательное к исполнению. Нина не успевала следить за стремительно развивающимися перипетиями нашего разговора, а когда все поняла, попыталась нас остановить. Но Яша уже распаковывал ящики с дуэльным снаряжением.

Стрелялись под прожекторами, картинно, со всеми атрибутами, даже барьеры обозначили реальными палашами – у Бориса в кабинете была коллекция холодного оружия. Были секунданты – Малкольм и Яша с компьютером в руках. Была и прекрасная дама: Нина испуганно следила за сумасшествием с балкона. Наши белые рубахи в лучах прожекторов переливались перламутром ворсистой поверхности.

По команде мы подошли к барьеру. Борис выстрелил первым – мне обожгло левую руку. Я ответил, и его унесло на несколько метров, но на ногах он устоял, держась за грудь. Все кинулись к нему, но Борис был в порядке, потирая ужаленное место. Подошел ко мне, протянул руку для рукопожатия и сказал с явным облегчением:

– Ну, вот, так-то нам понятнее. Вот это и есть наша духовность. Вам, америкосам, этого не понять. Теперь я с вами.

Все выдохнули. Обстановка наконец разрядилась, видимо, синхронно с разрядившимися пистолетами. Компьютер показал у меня двадцать процентов поражения, а у Бориса сто – «убит».

Мы вернулись к столу. «Убиенный» попросил наполнить бокалы и подвел итог всему, что произошло за эти несколько часов:

– Я не думаю, что из этого получится что-то серьезное, но мое слово – закон. Все, что от меня зависит, сделаю, как минимум, перестреляю всю администрацию этого края. – Он как-то весело, по-пиратски оскалился. – Это будет мой первый вклад в ваше безнадежное дело. Гарантирую этим мерзавцам – от меня не отвязаться, а уж как мы раскрутим все это на наших каналах, будьте уверены! И еще скажу: этот выстрел меня впечатлил, что-то в этом такое из XVIII века. А, Нина? Я бы за тебя так на настоящей дуэли…

Нина осыпала его воздушными поцелуями.

– Ладно, теперь серьезно. Завтра берем этих ребят, что так рвутся в бой, и в нашем парке – я надеюсь, места хватит – все покажете и расскажете. Я, пожалуй, тоже поприсутствую. И подробнее про беспилотники – что, почем и где?