Читаем Санторин полностью

— А миссис Уотерспун разделяет вашу точку зрения?

— Пожалуйста, называйте меня Ангелиной. На днях нам пришлось развлекать одну весьма чопорную и манерную леди из Швейцарии, так она упорно называла меня мадам профессор Уотерспун. Кошмар какой-то! Я не могу сказать, что разделяю все экстравагантные увлечения моего мужа, но он, увы, обладает одним весьма существенным профессорским недостатком: он до невозможности рассеянный. Приходится за ним приглядывать.

Тальбот улыбнулся:

— Печально, что такая молодая и красивая женщина вынуждена принести себя в жертву. Еще раз огромное вам обоим спасибо. Буду весьма признателен, если вы присоединитесь к нам за ланчем, а пока покину вас. Лейтенант Денхольм объяснит вам все ужасы сложившейся ситуации, в особенности те, с которыми вам предстоит столкнуться за обеденным столом.

* * *

— Тоска и уныние, — иронически констатировал Ван Гельдер. — Негоже молодой и красивой девушке находиться в подавленном состоянии. Что случилось, Ирен?

Ирен Чариал с мрачным видом смотрела на волны.

— Мне сейчас не до шуток, капитан-лейтенант Ван Гельдер.

— Меня, кстати, зовут Винсентом. И я вовсе не шучу, хотя вы правы, сейчас не то настроение. Вы встревожены, расстроены. Что вас беспокоит?

— Ничего.

— Такая красивая девушка, а говорите неправду. Я понимаю, что вы оказались в очень неприятном положении, но мы делаем все возможное, чтобы помочь вам. Или, может быть, вы расстроились из-за того, что сказали вам родители?

— Вы прекрасно знаете, что не в этом дело.

— Возможно, и так. Еще утром, когда я впервые увидел вас, вы были не в лучшем настроении. Что-то тревожит вас. Неужели этот секрет настолько ужасен, что вы не можете поделиться со мной?

— Вы пришли сюда шпионить, да?

— Да. Подглядывать и подслушивать. Задавать изощренные, хитрые, коварные вопросы, чтобы выведать то, чего вы не хотите сказать. — На сей раз Ван Гельдер принял мрачный вид. — Боюсь, что тут я не мастак.

— И я так думаю. Вас подослал тот человек?

— Какой человек?

— Теперь вы ведете себя нечестно. Коммандер Тальбот. Ваш капитан. Холодный, сухой, мрачный.

— Никакой он не холодный и не сухой. И у него прекрасное чувство юмора.

— Вот как? Что-то я этого не заметила.

— Теперь начинаю понимать почему, — с серьезным видом произнес Ван Гельдер. — Видимо, он посчитал, что с вами бесполезно шутить.

— Может быть, он прав. — Девушка, похоже, даже не обиделась. — Просто я не вижу, над чем можно было бы сейчас смеяться. А в отношении остального я все-таки права. Он действительно холодный и неприветливый человек. С такими людьми, как он, я уже встречалась.

— Сомневаюсь. Впрочем, я вообще сомневаюсь в вашей способности правильно оценивать людей. Похоже, вы не очень-то сильны в этом.

— Да? — Она скорчила гримасу. — Что, уже не до комплиментов и любезностей?

— А я с вами не любезничал. И вообще я мужлан, вы не заметили?

— Простите, я не хотела вас обидеть. Я не вижу ничего плохого в карьере офицера. Однако вашего капитана ничто не волнует, его беспокоят только две веши — Королевский военно-морской флот и «Ариадна».

— Вы не правы, — спокойно произнес Ван Гельдер. — Впрочем, откуда вам знать? Джона Тальбота беспокоят только его дети, дочь и сын. Фиона шести лет и Джимми — двух. Он их обожает. И я тоже. Я их дядя Винсент.

— Вот как! — Она какое-то время молчала. — А его жена?

— Умерла.

— Простите. — Она схватила его за руку. — Я этого не знала. Продолжайте. Ну, назовите меня идиоткой.

— Я не умею льстить и не умею очаровывать. И я не лгу.

— Но говорить комплименты вы умеете. — Она убрала руку, облокотилась на перила и снова уставилась на волны, а затем, не оборачиваясь, спросила: — Наверное, вас интересует дядя Адам? Я права?

— Да. Мы его не знаем, не доверяем и вообще считаем весьма подозрительной личностью. Извините, что я говорю прямым текстом.

Она повернулась к нему. Ни в голосе, ни в выражении ее лица не чувствовалось никакого возмущения. Так, небольшое удивление, и все.

— Я сама его не знаю, не доверяю ему и считаю его в высшей степени подозрительным.

— Если вы его не знаете, что же вы тогда делали на его яхте?

— Думаю, что это тоже покажется подозрительным, хотя ничего такого здесь нет. Что я делала на его яхте? Во-первых, он умеет убеждать. Складывалось такое впечатление, что он действительно любит всю нашу семью: и моего младшего брата, и сестру, и меня. Он все время приносил нам подарки, очень дорогие подарки, кстати, и казалось просто неприличным отклонить его приглашение. Во-вторых, здесь сыграло роль его умение очаровывать. Я практически не знала ни о нем, ни о его делах, ни о том, почему он столько времени проводит за границей. Ну и наконец, третья причина заключается в том, что мы с Евгенией в душе снобы и нам было лестно получить приглашение прокатиться на столь дорогой яхте.

— Что ж, вполне объяснимые причины. Но они не дают ответа на вопрос, почему вы все-таки решили поехать с ним, хотя он вам не нравился?

— Я не сказала, что он мне не нравился. Я сказала, что не доверяю ему. А это не одно и то же. И не доверять я ему начала только во время этого путешествия.

— Почему?