Читаем Санторин полностью

— Из-за Александра, вот почему. — Она пожала плечами. — Вы же не доверяете ему?

— Откровенно говоря, нет.

— И Аристотель не лучше. Они втроем почти все время проводят вместе, главным образом в радиорубке. Как только я или Евгения проходим мимо них, они тут же замолкают. Почему?

— Неужели вам не ясно? Они не хотят, чтобы вы слышали, о чем они болтают. Вы когда-нибудь были с ним за границей в деловой поездке?

— Слава богу, нет.

Ее, похоже, поразила сама мысль об этом.

— Даже на «Делосе»?

— Я только один раз была на нем до этого. С моими братом и сестрой. Во время короткой поездки в Стамбул.

«Ну что ж, капитану будет что сказать, — подумал про себя Ван Гельдер. — Она явно ничего не знала о своем дяде. Понятия не имела о том, какими делами он занимается, никогда не путешествовала с ним. А не доверяет ему только из-за Александра, что вполне естественно. Он почти у всех вызывает недоверие». Ван Гельдер предпринял еще одну попытку.

— Адам, наверное, брат вашей матери?

Она кивнула головой.

— Что она думает о нем?

— Она никогда не говорит о нем плохо. Она вообще не имеет привычки плохо говорить о людях. Это прекрасная женщина, великолепная мать, которая просто не может сказать дурное слово о ком-то.

— Похоже, она не встречалась с Александром. А что думает ваш отец?

— Он тоже никогда не упоминает о дяде Адаме, но его молчание объясняется совершенно иными причинами. Мой отец очень прямой человек, честный и очень умный, возглавляет одну строительную фирму. Его все уважают, и тем не менее о моем дяде он никогда не вспоминает. Мне кажется, папа не одобряет дел, которыми занимается дядя Адам. У меня такое впечатление, что они не разговаривают уже много-много лет. — Она пожала плечами и натянуто улыбнулась. — Простите, но, по-моему, от меня никакого толку. Ведь вы не узнали ничего интересного, правда?

— Правда, но зато я понял, что могу доверять вам.

На этот раз его улыбка была теплой, искренней и дружелюбной.

— Вы не умеете льстить, очаровывать, лгать, но вы любезны и учтивы.

— Надеюсь, — ответил Ван Гельдер.

* * *

— Сэр Джон, — сказал президент, — вы поставили меня в чертовски неловкое положение. Надеюсь, вы понимаете, что это не гнев, а сожаление.

— Да, господин президент, я прекрасно осознаю и очень сожалею о происшедшем. Конечно, вам не станет легче, если вы узнаете, что я тоже нахожусь в неловком положении. — Если сэр Джон Трэверс, посол Великобритании в Соединенных Штатах, и оказался в щекотливом положении, то по его внешнему виду этого сказать было нельзя. Недаром сэра Джона хорошо знали в дипломатических кругах как человека находчивого, непоколебимого, спокойного, способного выходить из самых сложных и запутанных ситуаций. — Я ведь только мальчик на побегушках. Правда, с определенным рангом.

— Кто он такой, этот Хокинс? — спросил Ричард Холлисон, заместитель директора ФБР, который не отличался таким спокойствием, как сэр Джон, но тем не менее умел сдерживать обуревавшие его чувства. — Я считаю, что иностранец не должен советовать Белому дому, Пентагону и ФБР, как им вести свои дела.

— Хокинс — вице-адмирал британского военно-морского флота, — пояснил генерал, последний участник разговора, происходившего в кабинете президента. — Удивительно способный человек. Не могу припомнить ни одного морского офицера США, которого я смог бы представить на его месте в аналогичной, поистине невероятной ситуации. Думаю, не стоит говорить о том, что из всех присутствующих в самом неловком положении нахожусь я. Пентагон все-таки на моей совести, поймите меня правильно.

— Ричард Холлисон, — сказал сэр Джон, — я знаю вас уже много лет. Мне известна ваша репутация жесткого, но вместе с тем откровенного человека. Будьте откровенны и сейчас. Адмирал Хокинс, как только что заметил генерал, находится в невероятной ситуации, которая вынуждает принимать самые немыслимые решения, и это вам известно в силу вашего положения лучше, чем нам. Он никому не дает указаний, как надо делать свое дело. Просто он решил обойти все привычные пути связи, чтобы его послание дошло до президента и никто из правительства или Пентагона не смог бы увидеть его раньше главы государства. Конечно, в Пентагоне известно, что ведется следствие, но Хокинс отнюдь не хотел тыкать пальцем в разные стороны. Если вы намереваетесь посадить кошку среди голубей или выпустить орла в голубятне, вы не посылаете почтовую открытку заранее, предупреждая о том, что собираетесь сделать.

— Да, я это принимаю, — произнес Холлисон. — Но все равно мне это не нравится.