Тальбот вновь пробежал взглядом по записям шифровальщика.

— Постоянно повторяются одни и те же пять букв — Z, W, V, В и G. Теперь представим следующее. Вы процветающий бизнесмен и хотите спрятать ваши банковские счета подальше от любопытных глаз соседей, полиции и налоговых инспекторов. Какую страну вы выберете?

— Швейцарию.

— Я думаю, подобная мысль пришла в голову и Андропулосу, судя по этим буквам. Z, скорее всего, Цюрих. W, наверное, Винтертур. А вот что за город на V? Сразу как-то ничего не приходит в голову.

— Веве? — предложил Ван Гельдер. — На Женевском озере?

— Не думаю. Такую дыру вряд ли назовешь международным финансовым центром. Ага! Кажется, вспомнил. Только это не в Швейцарии, а в Лихтенштейне. Вадуц. Я почти не разбираюсь в подобных вещах, но почему-то думаю, что, если что-то скрыто в банковских кладовых Вадуца, на поверхности оно уже больше не появится. В вполне подходит под Берн или Базель — Андропулос точно знает. Ну, a G — это Женева. Что скажете, первый помощник?

— Превосходно. Думаю, вы правы. Не хотелось подливать ложку дегтя, сэр, но названий и адресов банков у нас пока что нет.

— Верно. Но зато у нас есть названия и адреса других банков. Вы составили список городов, где находятся банки?

— В этом нет необходимости, — ответил Теодор, — я держу их все в своей голове. Они по всему свету, на западе и востоке. Города самые разнообразные: Майами, Мехико, Богота в Колумбии, Бангкок, Исламабад в Пакистане, Кабул в Афганистане. Зачем кому-то надо вкладывать деньги в Кабуле, ума не приложу. Страна разрывается на части, оккупирована русскими, которые контролируют столицу.

— Похоже, что у Андропулоса друзья повсюду, — заметил Тальбот. — Зачем же бедных русских оставлять без внимания? Итак, это все?

— Есть и другие места, — сказал Теодор. — Там счета в основном небольшие, правда за одним-единственным исключением. Это самый большой депозит во всем списке.

— Где?

— В Вашингтоне, округ Колумбия.

— Ничего себе! — Тальбот молчал несколько минут. — Что вы думаете по этому поводу, первый помощник?

— Думаю, что уже просто не в состоянии думать о чем-либо. Такое ощущение, будто меня заклинило. Но глаза мои продолжают работать, и я, если так можно выразиться, вижу слабый свет в конце туннеля.

— Мне кажется, он скоро станет ярче. Какова сумма вклада в Вашингтоне?

— Восемнадцать миллионов долларов.

— Восемнадцать миллионов долларов, — задумчиво повторил Ван Гельдер. — Даже в Вашингтоне, округ Колумбия, человек может многое купить на восемнадцать миллионов долларов.

Глава 6

«Ангелина» производила поразительное впечатление. Восьмидесятитонная постройка из сосны, добытой на острове Самос, поражала ослепительной белизной корпуса, которая резко, можно сказать, до неприличия контрастировала с ярко-красным цветом планширя. Широкая, с низкой посадкой, с резко выраженным развалом бортов по всей длине и изогнутым ютом, «Ангелина» была оснащена прямыми парусами и двумя кливерами. Если бы она оставалась такой, какой ее задумали, то была бы прекрасным образцом парусников. К сожалению, все пошло иначе.

Ее владелец, профессор Уотерспун, хотя и являлся сторонником традиционализма, тем не менее уделял чрезмерное внимание своему комфорту. Он не только перестроил значительную часть помещений судна (изначально оно предназначалось для перевозки грузов), приспособив их под каюты и душевые, но и соорудил палубу с ходовым мостиком, кают-компанией и галереей, которые, несмотря на свои практические функции, совершенно перечеркнули эстетическую красоту «Ангелины».

Около десяти часов утра «Ангелина», как призрак, возникла из тумана и застыла у правого борта «Ариадны». Тальбот, сопровождаемый Денхольмом, спустился на ее палубу по веревочной лестнице, чтобы поприветствовать владельца парусника.

Увидев Уотерспуна, Тальбот подумал, что тот совершенно не похож ни на профессора, ни на археолога, но затем командир вынужден был признаться себе, что понятия не имеет о том, как должны выглядеть в жизни люди этой профессии. Профессор оказался высоким, тощим, сильно загорелым человеком с взлохмаченными волосами. По тому, как он говорил и отпускал шуточки, трудно было представить себе, как такой человек мог оказаться в недрах академической науки. По виду ему было не более сорока лет. Его жена, обладательница рыжих волос и смеющихся карих глаз, была лет на десять моложе его и, кажется, тоже археолог.

После приветствий и краткого введения в курс дела (это сделал Денхольм) Тальбот сказал:

— Мне очень приятно, профессор, что вы прибыли. Я очень вам благодарен. Вы хоть понимаете, что можете преждевременно оказаться в мире ином? Лейтенант Денхольм объяснил, какая опасность может вас подстерегать?

— Да, мимоходом он коснулся этого вопроса, правда в самых общих чертах. Он вообще стал немногословен после того, как пошел служить в военно-морской флот.

— Я не добровольно пошел служить. Меня заставили.

— Он что-то упомянул об испарении. Конечно, человек, изучающий древнюю историю, рано или поздно от нее устает. Куда лучше самому участвовать в ее становлении.