Комендант вернулся с совещания из штаба дивизии. Ничего нового, командарм в очередной раз говорил о необходимости воспитания настоящих офицеров в период перестройки. Говорил о необходимости личного примера, что, мол, он только что подвёз лейтенанта и тот ему, дескать, рассказывал, что начальство о нём не заботится. Все командиры и комендант, услышав такое, восприняли это за небылицу, но твёрдо решили такого лейтенанта вычислить, изловить и заботой окружить настолько, чтобы ему неповадно было с территории части уходить и чтобы времени на жалобы не оставалось.

МихалЮрич собрал подчинённых, Феликс доложил, что первый приказ коменданта выполнен, он в общежитии разместился, всё нормально, будет теперь вставать на финансовое и вещевое довольствие и на комсомольский учёт.

– Да, и сдайте карточку-заместитель на оружие дежурному по штабу дивизии, он покажет закреплённый за Вами ПМ.

– А нам в училище такой карточки не выдавали, сказали, что по месту службы будут оформлять.

«Ну вот, опять никому ненужные перемены. Доперестройкиваются они, сами не знают до чего! Всё же раньше было понятно, где карточку-заместитель получать-сдавать, где оружие. Зачем всё меняют, не поспеваешь за этими реформаторами-демократами», – подумал, но не сказал комендант.

Георгий по поручению коменданта провёл для Феликса экскурсию по комендатуре и показательную проверку гауптвахты. Начгуб, благоразумный капитан Лютиков, и сменный дежурный по гауптвахте в звании прапорщика знали уже не первый день старшего помощника коменданта, поэтому такие недостатки как неработающие фонтанчики в баках для питья в камерах для солдат и отсутствующие плювательницы, графин и стаканы на подставках в камере для офицеров остались для проверяющего и проверяемых незамеченными. Причины на то были.

Первый день офицерской службы и пребывания в должности помощника коменданта подходил к завершению. Сославшись на необходимость убытия в политотдел дивизии для постановки на комсомольский учёт, лейтенант с разрешения полковника убыл пораньше. Несмотря на то, что время было ещё рабочее, политрука на месте не оказалось, и документы принимать было некому. Начпо дивизии убыл, говорят, либо на совещание в дом с фасадом, украшенным майоликовым панно с древнеримскими богами с двумя орлами на крыше, либо он неизвестно где, что по сути одно и то же, так как уточнить было не у кого. Комитет компартии Садгоры был окутан дымом, который называют славой. Ещё никто не знал, что это была тающая завеса, скрывающая бесславие.

Девчушка-комсомолка в приёмной политотдела строила глазки и упругой грудью активно зазывала прийти на комсомольское собрание, посвящённое предстоящему подписанию Союзного договора. Без комсомольского собрания президент договор не подпишет. Все как один должны быть за его подписание, она на собрании тоже будет. В приёмной пахло французскими духами и шоколадом. «Девушка, ради Вас я подпишу всё, что угодно. Но сначала мне надо встать на учёт. Как приедет, то есть если приедет политрук, не могли ли Вы об этом мне сообщить? Да, в комендатуру. Спасибо».

Погода стояла замечательная и Феликс решил в комендатуру не возвращаться, а пройтись по маршруту троллейбуса, заодно и осмотреться. «Странно, в училище замполит почти круглосуточно был на службе. Проснулись – Трюкин у кровати, идём в столовую – он уже там, на лекции уснёшь, кто тебя разбудит – конечно, капитан, кому есть ещё до этого дело. Заступишь в караул – он тут как тут, ни мороженого купить, ни в увольнение сходить, сплошная опека и попечение. А может нам, раздолбаям, такого командира-воспитателя и надо было? Без него всё проспали бы, голодными и немытыми были, а может и нет. Не проверишь, поезд ушёл. Сейчас он, небось, с первокурсниками балуется. Как с нами четыре года назад. Да, пронеслись годы. Аж взгрустнулось что-то. Пойду-ка я в магазин, куплю шампанского, ну или «Советского игристого», да предложу-ка Игорю сегодня вечером по-гусарски открыть бутылочку, а то чего он одну водку пьёт не закусывая. Чебуреков надо где-то раздобыть, если нет – в офицерском кафе поужинать».

В литере «Б» было на удивление тихо. Старожил комнаты старлей Игорь сегодня заступил в наряд, в связи с чем его сокамерники без старшего по комнате от предложенного шампанского отказались, но по свежим чебурекам пришли к согласию.

Нечётные дни.

«По согласию, а не в приказном порядке в комендатуре заведено следующее. Понедельник, среда и пятница выделены для того, чтобы все офицеры могли после службы, эдак с девятнадцати ноль-ноль иметь право на свои фронтовые сто грамм. Напиваться в понедельник и среду возбраняется, поелику завтра с утра надо быть в строю. Насчёт пятницы такого распоряжения не было, творчество приветствуется. А уж в субботу и воскресенье рука мастера должна устать, чтобы в понедельник на старых дрожжах раскрылся бы весь букет вкуса», – старший помощник коменданта вводил лейтенанта в курс дела.