Читаем Сад времени полностью

В голове роились многочисленные образы и мысли. Казалось, бегство из Спаркота действительно равносильно побегу из концентрационного лагеря. Здесь шла та жизнь, которую не удалось устроить в Спаркоте. Конечно, человечество получило смертельную рану, и через полвека его ждал окончательный крах. Но пока у людей оставались дела, которые можно делать, отношения, которые можно поддерживать, личные качества, которые можно проявлять. Когда тепло разлилось по его телу, Седая Борода радостно подумал, что человечество хотя и наказано за свое безумие неведомыми богами, однако еще не выродилось окончательно. Неподалеку сидела пожилая пара; у обоих были искусственные челюсти, вставленные столь неудачно, словно этой работой занимался ближайший кузнец. Седая Борода стал свидетелем оживленной беседы супругов. Они праздновали свою свадьбу. У мужчины прежняя жена умерла месяц назад от воспаления легких. Его игривое ухаживание за новой подругой чем-то напоминало Пляску Смерти, и все же, несомненно, было заряжено живым оптимизмом.

— Вы, случайно, не из города? — поинтересовался у Седой Бороды один из барменов. Он говорил с таким же странным акцентом, как и все здесь.

— Я не знаю, какой город вы имеете в виду, — ответил Седая Борода.

— Ну, Эншем или Эйншем, в миле отсюда по дороге. Вы, похоже, не из здешних. Мы раньше устраивали ярмарку в городе, там удобно, сухо. Но нынче нас туда не пускают — говорят, в прошлом году мы занесли грипп. Так что пришлось расположиться тут, на болоте, ревматизм зарабатываем. А эти, в городе, еще угрожали нам. Только народ там — сплошь древние старики, лень им до нас добраться, хотя идти-то не больше мили. Но, в общем, дела невеселые.

Бармен выглядел как старый больной дуб, однако оказался весьма любезным человеком. Он назвался Питером Потслаком и разговаривал с Седой Бородой в свободное время.

Седая Борода начал рассказывать ему с Спаркоте. Беки, Товину и Чарли, державшему Айзека на руках, эта тема скоро наскучила, они пересели за другой стол и завязали беседу с новобрачными. Потслак сказал, что слыхал о многих общинах вроде Спаркота, затерянных в лесной глуши.

— Как наступит холодная зима — не такая, как нынче или в прошлом году, — многие из них исчезнут совсем. Хотя в конце концов всех нас это ждет.

— Где-нибудь еще идут бои? Вы слышали что-нибудь о вторжении из Шотландии?

— Говорят, у шотландцев дела идут хорошо, по крайней мере в горных краях. Там всегда было народу мало. Это у нас пошли эпидемии, голод — людей как косой косило. А шотландцы, похоже, легко отделались — только какое им дело до нас? Мы все уже дряхлые старики — куда нам воевать?

— Кое-кто тут на ярмарке слишком боек. Потслак усмехнулся:

— Есть такие. Я их называю престарелыми правонарушителями. Забавная вещь: малолетних нет, так престарелые взялись за их трюки, стараются как могут.

— А что стало с людьми вроде Краучера?

— Краучер? Ах да, вы говорили — тот тип из Коули. Всем диктаторам пришел конец, и слава Богу. Нет, время сильной власти прошло. То есть в городах еще есть какие-то законы, а больше нигде.

— Но, по-моему, закон и сила не одно и то же.

— А разве можно иметь закон без силы? Конечно, слишком много силы это плохо; но когда ее так мало, как у нас сейчас, она становится истинным благом.

— Возможно, вы правы.

— Я думал, вам это известно. Вы похожи на тех, кто представляет закон: у вас мощные кулаки, большая борода.

Седая Борода улыбнулся.

— Не знаю. В наши странные времена трудно определить характер человека по внешнему виду.

— А вы не решили что-нибудь сделать с собой? Может быть, из-за этого вы так молодо выглядите?

Седая Борода сменил тему разговора и заодно поменял напиток: заказал себе большой стакан крепленого вина из пастернака. Он также угостил Потслака. Сзади новобрачные затянули некогда популярную песню прошлого века, которая обладала необычайной способностью привязываться. «И надоедать», — подумал Седая Борода.

Будь ты единственной девушкой на свете, а я — единственным парнем…

— Может, до того и дойдет, — усмехнувшись, сказал он Потслаку. — А вы видели тут детей? Я имею в виду: рождается еще кто-нибудь в этих краях?

— Есть тут шоу с уродами. Можете сходить посмотреть, — ответил Потслак. Внезапно он помрачнел и, отвернувшись, занялся бутылками. Через некоторое время, словно устыдившись своей невежливости, он снова повернулся к Седой Бороде и заговорил о другом: — Я раньше был парикмахером, до Катастрофы. А потом при Коалиции мой салон закрыли. Кажется, так недавно — хотя на самом деле уже много лет прошло. Этому ремеслу меня обучил отец, он до меня владел парикмахерской. Уже когда про радиацию везде стали говорить, я все повторял: пока есть вокруг люди, им нужно стричься — конечно, если волосы сами не выпадут. И сейчас я иногда подстригаю путешественников. Еще есть люди, которые заботятся о своей внешности, и это меня радует.