Читаем Сад времени полностью

Сарайчик у нас стоял за лавкой. Там мы Дэффида и держали. Хлопот, конечно, много было — с сеном, да со всем прочим. И еще у нас жил кот старый, Билли. Умный — на удивление. Но, конечно, тогда котов держать запрещали. После войны с этим строго было — помните, наверное. Только мы своего не отдали. Чтобы нашего Билли на мясо — ни за что!

Иногда полиция наведывалась. Без стука заявлялись, весь дом перерывали, что творилось! Безбожное время мы пережили.

Вот один раз Тови прибегает — из пивной, конечно — и говорит: полиция идет, сейчас обыск делать будут.

— Так оно и было, — вставил Товин.

— Так и так, говорит, полиция, — повторила Беки. — Ну, мы скорее прятать бедного котика, иначе и нам не сдобровать. Я бегу в сарай, где Дэффид лежит — точь в точь, как вот эта бестия — и прячу Билли в сене.

Возвращаюсь в дом — никакой полиции. Товин сразу спать завалился, потом и я вздремнула. В полночь просыпаюсь: никого нет. Ну, ясное дело — померещилось старому дуралею.

— Они мимо прошли! — заявил Товин.

— Я опять в сарай. Вижу, Дэффид стоит, жует, а Билли и след простыл. Я Тови растолкала, стали вместе искать — нет Билли. Потом смотрим: у Дэффида из пасти хвост кошачий торчит.

— А то еще перчатку мою сожрал, — добавил Товин.

Когда Седая Борода улегся возле лампы, прежде чем закрыть глаза он еще раз взглянул на угрюмую морду северного оленя. На этих животных человек охотился еще в палеолите; теперь им осталось недолго ждать того дня, когда исчезнут все охотники.

В сновидении Седой Бороды происходило нечто что-то неестественное; они ели изысканные кушанья и пользовались причудливыми приборами. Все присутствовавшие были глубокими стариками — лет по сто, — но казались необычайно бодрыми, временами даже напоминали детей. Одна женщина рассказала о своем замечательном открытии: оказывается, как взрослые вырастают из детей, так и дети, в конце концов, должны вырасти из взрослых, если подождать достаточно долго.

И потом все смеялись, удивляясь, как такое простое решение проблемы никому до сих пор не приходило в голову. Седая Борода стал объяснять им, что они словно актеры, которые играют свои роли перед свинцовым занавесом, и занавес то и дело падает и отсекает каждую прошедшую секунду. Однако из сострадания к своим собеседникам Седая Борода не открыл им всю страшную правду: на самом деле занавес отрезал их и от будущего. Тут же резвились маленькие дети (странно напоминавшие взрослых), они танцевали и кидались друг в друга какой-то липкой субстанцией.

Пытаясь поймать комок этого вещества, Седая Борода проснулся. В лучах древнего рассвета Норсгрей запрягал своего оленя. Животное опустило голову и тяжело дышало холодным воздухом. Спящие спутники Седой Бороды, закутанные во все свои теплые вещи, мало походили на живых людей.

Завернувшись в одеяло, Седая Борода встал, потянулся и подошел к старику. Из-за сквозняка все конечности задеревенели, и было трудно двигаться.

— Рано вы взялись за дела, Норсгрей.

— Я всегда рано встаю. Литу нужно отвезти.

— Она сегодня хорошо себя чувствует?

— Не беспокойся о ней. Под навесом она спряталась. С утра не будет разговаривать с посторонними.

— Мы ее не увидим?

— Нет. — Над телегой был натянут буроватый брезент, так, чтобы никто не мог заглянуть внутрь. Из-под нее подал голос молодой петушок. Норсгрей уже собрал своих кур. Седая Борода невольно подумал о своих вещах: не пропало ли что-нибудь. Старик явно умел действовать бесшумно.

— Я открою вам дверь, — предложил Седая Борода. Ржавые петли заскрипели, когда он толкнул створку. Почесывая бороду, он окинул взглядом неподвижные и покрытые инеем деревья и кусты. Чарли начал подавать признаки жизни, очевидно почувствовав свежий холодный воздух. Айзек уже сидел и облизывал острую мордочку. Товин поднес к глазам свои сломанные часы. Северный олень шагнул вперед и вывел телегу из сарая.

— Я совсем закоченел. Пройдусь немного, провожу вас, — сказал Седая Борода, плотнее кутаясь в свое одеяло.

— Как хочешь, мне все равно, лишь бы разговоров поменьше. Я люблю пораньше выходить, пока твари сидят тихо. Днем иногда такой шум поднимают — подумаешь, не иначе ограда занялась.

— Вы еще находите дороги?

— О, дорог еще много. В последнее время вообще движения больше: люди беспокойные стали. Сидели бы себе да помирали спокойно, так нет, им бродить надо.

— А это место, про которое вы вчера говорили…

— Я ничего вчера не говорил. Пьяный я был.

— Вы сказали, оно называется Моквиглс. Как вас там лечили?

Маленькие глазки Норсгрея почти скрылись за розовато-лиловыми складками век. Он показал большим пальцем на заросли кустов, между которыми проходила тропа.

— Тут они, поджидают уж тебя, приятель. Слышишь, как шуршат-верещат? Они встают раньше нас, а ложатся позже, и в конце концов вы все им достанетесь.

— А вы нет?

— А я нет. Потому что мне будут делать инъекции и давать новое ожерелье каждые сто лет…

— Вот как… Значит, вы получаете инъекции и ожерелье. А вы знаете, что такое ваши бусины? Это витаминные пилюли.