Читаем Сад времени полностью

Синий занавес отгораживал один угол сарая и тянулся от тележки до гвоздя в стене. В сарае стало очень тесно, поскольку с наступлением сумерек туда завели овец. Они оказались беспокойными сожителями — так же, как куры и старый северный олень. Свет ламп едва достигал потолка, балки которого перестали быть живыми стволами два с половиной века назад. Теперь в них нашла убежище другая жизнь: жуки, личинки, пауки, куколки, прилепившиеся к бревнам шелковистыми нитями, блохи в ласточкиных гнездах, ожидавшие возвращения их обитателей весной. Здесь сменилось множество поколений этих мелких существ с тех пор, как человек изобрел средства для самоистребления.

— Как думаете, сколько мне лет? — спросил Норсгрей, заглядывая в лицо Марте.

— Не знаю, — мягко ответила она.

— Небось, думаете: лет семьдесят?

— Я ничего не думаю. Мне вообще неприятно думать о возрасте.

— Ну, подумайте о моем. Лет семьдесят с небольшим дадите?

— Пожалуй.

Норсгрей издал торжествующий возглас и с опаской оглянулся на синий занавес.

— Так позвольте же вам сказать, миссис-леди: вы ошибаетесь. Да, и очень сильно ошибаетесь. Сказать вам, сколько мне на самом деле? Сказать? Вы не поверите.

— А сколько? — заинтересовался Товин. — Я бы дал восемьдесят пять. Бьюсь об заклад, ты меня старше. А я с сорок пятого — это как раз когда первую атомную бомбу сбросили. Бьюсь об заклад, ты родился раньше сорок пятого.

— Все эти номера годов уже ничего не значат, — с презрением заявил Норсгрей и снова обратился к Марте. — Вы не поверите, миссис леди, но мне скоро стукнет двести, очень скоро. На самом деле, у меня, можно сказать, двухсотый день рождения на следующей неделе.

Марта насмешливо подняла брови.

— Вы неплохо выглядите для своих лет.

— Вранье это, — проворчал Товин. — Нет тебе двухсот лет.

— Нет, есть. Мне двести лет, и я еще буду бродить по свету, когда все типы вроде тебя передохнут и сгниют.

Товин подался вперед и со злостью пнул Норсгрея по ноге. Тот, не долго думая, схватил палку и треснул Товина по голени. Товин взвыл и, привстав на колени, замахнулся на противника своей дубиной. Но тут вмешался Чарли и разнял драчунов.

— Перестаньте, — строго сказал он. — Товин, оставь несчастному старику его иллюзии.

— Это не иллюзии, — раздраженно возразил Норсгрей. — Можете спросить мою жену, когда она встанет.

В продолжение всего разговора, как и во время еды, Пит едва обмолвился одним словом; как обычно, он сидел погруженный в свои мысли. Теперь он довольно мягко заговорил:

— Лучше бы послушали меня, да остались на реке. Дернула же нелегкая ночевать в этом сумасшедшем доме. Нечего сказать — выбрали местечко!

— Не нравится — и уходите отсюда. Грубые вы и глупые люди. Хорошо, что скоро все помрете! И ничего-то вам неведомо о мире. Просидели вы все в своей дурацкой деревне — как бишь ее? — и не слыхали, какие теперь вещи на свете появились.

— А какие, например? — Поинтересовался Чарли.

— Видите у меня на шее ожерелье из красных и зеленых бусин? Это я получил в Моквиглсе. Немногие там побывали — а мне вот довелось. За ожерелье я отдал двух молодых олених; и то, можно сказать, за пол цены досталось. Только надо каждые сто лет за новым приходить. Иначе в один прекрасный день откроешь глаза и — фук! — в пыль рассыпешься, одни глаза останутся.

— А с ними что? — спросила Беки, стараясь разглядеть его лицо в тусклом сиянии лампы.

Норсгрей усмехнулся.

— Глаза никогда не умирают. А вы и не знали, миссис Тэфи? Они никогда не умирают. Я видал, как они смотрят из кустов по ночам. Подмигивают и напоминают: вот что случится, если забудешь сходить в Моквиглс.

— А где этот Моквиглс? — спросил Седая Борода.

— Это я не могу сказать. Глаза-то везде так и смотрят, может, и тут есть. В общем, есть такое место, только оно секретное, понятно? И находится в самой чаще. Дворец там — даже, скорее, небоскреб. Только они не живут на нижних двадцати этажах, там пусто. Чтобы их найти, значит, нужно прямо на самый верх подняться.

— Их? Но кто они?

— Ну, люди, обычные люди. Только у одного вторая голова из шеи растет, без рта правда. А живут они вечно, потому что бессмертные. И я тоже, как они, никогда не умру; надо только раз в сто лет туда наведываться. Как раз недавно я там был, когда на юг шел.

— Значит, вы туда ходили уже второй раз?

— Третий. Самый первый раз мне подлечиться надо было, а потом уже — ожерелье менять. — Он провел пальцами по своей оранжевой бороде и обвел глазами собеседников. Они молчали.

— Не мог ты столько прожить, — пробормотал Товин. — Разве так давно все развалилось, и дети перестали рождаться?