Глава третья

Река. Свиффордская ярмарка

В лодках, плывших вниз по течению, кашляли и люди, и овцы. От первоначального энтузиазма беглецов не осталось и следа. Все они были уже слишком стары и повидали слишком много зла, чтобы долго испытывать радостные чувства. К тому же людей угнетали холод и окружающий пейзаж: по обоим берегам реки без конца тянулись покрытые инеем деревья и кусты, словно неведомые древние духи.

На морозном воздухе дыхание превращалось в пар. Впереди шла шлюпка, за ней маленькая лодочка Джефа Пита, в которой за спиной у гребца под сетью лежали две овцы. Продвигались очень медленно; Пит совершенно неоправданно гордился своим умением грести.

В шлюпке веслами работали обычно Чарли и Седая Борода, а Марта, лицом к ним, управляла рулем; Беки и Товин Томас угрюмо нахохлились в стороне; Беки предлагала остаться в таверне, пока не кончатся спиртное и зима, но Седая Борода отверг ее предложение. Остальные овцы лежали на дне шлюпки.

Однажды Беки надоело видеть перед собой бездельничающего мужа, и она послала Товина помочь Джефу Питу грести. Но эксперимент не удался — лодка едва не перевернулась; Пит ругался беспрерывно. Теперь Пит греб один, погрузившись в свои мысли.

На шестьдесят пятом году жизни Джефа Пита лицо его приобрело странную заостренную форму. Хотя нос по-прежнему выступал птичьим клювом, из-за потери зубов выдался вперед и подбородок.

После прибытия в Спаркот бывший капитан охраны Краучера с радостью покинул Седую Бороду и стал вести уединенную жизнь. Несомненно, Пита возмущало существование, к Которому его принудили; хотя он никогда не делился своими чувствами, в выражении его лица запечатлелась затаенная обида, и он более успешно, чем кто-либо другой, справлялся с ролью дикого охотника.

Теперь Пит присоединился к остальным, однако сохранил свою нелюдимую повадку; он сидел спиной к шлюпке и с подозрением поглядывал на безмолвный зимний лес. Пит следовал за остальными, но всем своим видом давал понять, что необязательно на их стороне.

Постоянно слышался хруст — под носами лодок ломался тонкий лед. На второй день после того, как путники покинули таверну, они почувствовали запах дыма и впереди над рекой показались сизые клубы. Вскоре лодки достигли места, где лед был разломан, а на берегу тлел костер. Седая Борода потянулся за винтовкой. Чарли достал свой нож, Марта застыла, пристально вглядываясь в берег; Товин и Беки скрылись из вида, забравшись под палубный настил. Пит встал и указал рукой на костер.

— Ей-богу, это гномы! — воскликнул он. — Один-то уж точно!

На берегу возле костра, сгибая руки и ноги, пританцовывала маленькая белая фигурка. Неведомое существо напевало что-то странным скрипучим голосом. Завидев лодки, оно остановилось, потом приблизилось к краю воды и, прикрыв руками промежность, обратилось к путникам с какой-то речью. Они не могли разобрать слов, но, словно завороженные, принялись грести к берегу.

К тому времени, когда они причалили, существо уже облачилось в кое-какие одежды и стало больше походить на человека. За ним, почти скрытый молодой порослью ясеня, виднелся просмоленный сарай. Незнакомец приплясывал и быстро бормотал, указывая на сарай.

Судя по всему, это был еще довольно бодрый старец лет восьмидесяти. Весьма причудливый вид ему придавала сеть красных и фиолетовых жилок, покрывавших щеки и нос. Выкрашенные в огненнооранжевый цвет волосы со всех сторон окаймляли лицо старца и были перевязаны под подбородком и на макушке. Продолжая приплясывать, худой, как скелет, он приближался к пришельцам.

— Вы один? Нам можно сюда? — крикнул Седая Борода.

— Не нравится он мне, от таких лучше держаться подальше, — заявил Джеф Пит, отталкивая веслами тонкие пластины льда. — Кто знает, что у него на уме?

Пляшущий скелет произнес нечто нечленораздельное, и когда Седая Борода поднялся на берег, старец отскочил назад. Он схватился рукой за ожерелье из красных и зеленых бусин, которое висело у него на шее.

— Хадашо изгубадза, — сообщил он.

— А, хорошо искупаться! — догадался Седая Борода. — Вы купались? Не холодновато? Не боитесь порезаться о льдину?

— Ждо говорите? Зрезадь лозину?

— Похоже, он понимает меня не лучше, чем я его, — заметил Седая Борода. Однако, в конце концов, ему удалось объясниться с тощим старцем. Выяснилось, что того звали Норсгрей, он был странником и в настоящий момент жил вместе со своей женой Литой в сарае за ясенями. Старец, по-видимому, обрадовался гостям.

Как и ручной лис Чарли, все овцы были на поводках. Их вывели на берег, и они тотчас начали жевать жесткую траву. Вытащив лодки на берег и закрепив их, путники некоторое время потягивались, разминая затекшие и озябшие конечности. Затем все направились к сараю. К причудливому выговору старца они вскоре привыкли, однако смысл его слов казался более чем странным.

Норсгрей был одержим барсуками.