Читаем Ружье полностью

Пит стоял прямо перед ним, примериваясь для решающего удара, после которого голова Клинга должна была бы вылететь на тротуар перед закусочной. Эл, сжав кулаки, заходил справа. В воображении Клинга предстала такая картина: могучим рывком детектив Клинг — весь, а не только одна голова — вылетает на тротуар перед закусочной… Эх, вот было бы здорово!

Он пожалел, что не может могучим рывком вылететь из этой чертовой закусочной. Сжавшись в комок, он шагнул к Питу, неожиданно рванулся вправо к Элу и выкинул вперед ногу, целясь ему в живот на несколько дюймов ниже пояса. Пит замахнулся, но Клинг, пригнувшись, подскочил к сложившемуся пополам Элу и изо всех сил рубанул его ребром ладони по шее. Тот рухнул как подкошенный на усыпанный опилками пол.

Один есть, подумал Клинг и повернулся к Питу как раз в тот момент, когда тот наносил ему аперкот снизу в грудь — Господи, хорошо, хоть по сломанному ребру не попал, хоть за это спасибо! Охваченный болью, он отлетел к прилавку и попытался ударить противника коленом в пах, но Пит отлично знал приемы уличной драки и успел отскочить, одновременно ухитрившись заехать Клингу по скуле.

"Боже, — пронеслось у Клинга в голове, — сейчас он меня убьет!"

— Твоему брату крышка! — выкрикнул он.

Эти слова вырвались у него совершенно спонтанно — первая стоящая мысль за неделю. Пит замер с занесенным кулаком, которым он в ближайшие тридцать секунд мог запросто покончить с Клингом, например, размозжив ему сопатку или гортань. Клинг даже не пытался снова ударить Пита или пнуть его ногой, он знал, что дальнейшие попытки одолеть его в драке обречены на провал, а кроме того, ему совершенно не хотелось вывихнуть себе большой палец ноги. Вместо этого он метнулся в угол к револьверу, схватил его левой рукой — рукоятка показалась неудобной и какой-то угловатой, — перекатился на спину, сел и прицелился в Пита, который снова повернулся в его сторону.

— Стоять, сукин сын! — крикнул Клинг.

Брайс с ревом рванулся к нему.

Клинг дважды нажал на курок, целясь ему в туловище, совсем так, как он не раз проделывал в полицейском тире. Большая мишень в конце коридора, части тела помечены номерами, отмечающими максимальную степень поражения. Голова и горло — пять очков, то же самое — грудь и живот, четыре очка — плечи, три — руки, два — ноги. В случае с Питером Брайсом Клинг заработал бы десять очков, поскольку обе пули попали в грудь: одна прямо в сердце, вторая в левое легкое.

Брайс упал, и Клинг медленно опустил револьвер.

По-прежнему сидя на полу в углу комнаты, он посмотрел, как кровь Питера Брайса впитывается в опилки, вытер пот со лба и заплакал. Это было самое поганое Рождество в его жизни.

* * *

Карелла сидел в машине, припаркованной напротив ресторана "При свечах", уже почти два часа, ожидая, когда Флетчер и Арлена Ортон наконец закончат ужинать. Было уже без десяти десять, он устал, хотелось спать, и ему начало казаться, что "жучок" в машине Флетчера — не такая уж блестящая идея. По дороге в ресторан Флетчер и Арлена ни разу не упомянули о Саре и о своих планах относительно предстоящей свадьбы. Единственной более или менее интимной темой, которую они обсуждали, было белье, подаренное Флетчером. Арлена сказала, что ей все понравилось, и пообещала продемонстрировать Флетчеру обновки этим же вечером.

Однако было уже поздно, и Карелла мечтал лишь об одном — чтобы они поскорее легли в постель и он бы со спокойной совестью смог поехать домой. Когда они вышли из ресторана и направились к "Олдсмобилю", Карелла проворчал: "Слава Богу!" и включил магнитофон. Флетчер молча завел мотор, подождал, пока он прогреется, и так же молча выехал со стоянки. Карелла следовал за его машиной на близком расстоянии, напряженно прислушиваясь. Пока что ни Флетчер, ни Арлена не произнесли ни слова. Вскоре они свернули на шоссе № 701 и по-прежнему молча повернули на восток, к мосту. Сначала Карелла думал, что с аппаратурой что-то не в порядке, а может быть, Флетчер обнаружил и этот микрофон и теперь молчит нарочно, но тут заговорила Арлена, и он все понял. По-видимому, в ресторане парочка поссорилась, и Арлена демонстративно молчала, пока была в силах сдерживать накопившуюся злость. Ее первые слова прозвучали так громко и негодующе, что Карелла невольно поморщился.

— Может быть, ты вообще не хочешь на мне жениться?

— Какая ерунда!

— Тогда почему ты никак не назначишь дату?

— Мне казалось, что мы все уже обсудили.

— Ничуть не бывало. Ты все время твердишь — после суда, после суда. Когда "после суда"?

— Еще не знаю.

— Черт бы тебя побрал, Джерри, а когда ты будешь знать?!

— Не кричи.

— Может, ты меня обманывал? Может, ты никогда и не собирался на мне жениться?

— Арлена, ты же знаешь, что это неправда.

— Откуда мне знать, действительно ли ты подавал на развод?

— Конечно, подавал. Я же говорил, у меня были подготовлены все документы.

— Тогда почему она их не подписала?

— Потому что любила меня.

— Чушь!

— Да, она сказала, что любит меня.

— Если она так тебя любила…

— Да, любила.

— Тогда почему же она занималась такими ужасными вещами?

— Не знаю.