Читаем Русский морок полностью

Март 1977 года. Москва. Сретенка. Конспиративная квартира КГБ. Первая часть операции была проведена им успешно, как выразился по телефону помощник Юрия Владимировича Андропова, когда Немецкий, многократно проверившись, нашел будку телефона-автомата в закоулке рядом с Казанским вокзалом и коротко доложил о событиях, происшедших с ним за эти пять дней. Теперь надо было становиться тем, за кого он должен себя выдавать по легенде. И если лечь под французскую спецслужбу было «кавалерийским броском», то соответствовать легенде бывалого фарцовщика в Краевом центре, который хоть и был его родным городом, где должна была проходить его жизнь по легенде, было делом значительно более сложным, длительным и непредсказуемым. Более непредсказуемым, чем его переезд в столицу после школы, когда он, прихватив все свои работы по живописи из студии «Юный художник» Краевого Дома пионеров, грамоты, дипломы и рекомендации, с первого же захода поступил в художественный институт им. Сурикова, в творческом конкурсе обратив на себя пристальное внимание ректора института, маститого Павла Ивановича Бондаренко.

Учился и жил в Москве, постепенно обретая уверенность в своих творческих силах и способностях, пока за год до окончания института не получил предложение от куратора КГБ продолжить обучение в КИ КГБ СССР, где и был найден инспекторами отдела кадров для участия в операции «Тор». Николай Немецкий соответствовал тем данным для кандидата, которые были необходимы для его положения в операции «Тор» как ключевой фигуры.

Служебный автобус привез Колю на площадь им. Дзержинского, к дому № 2, и высадил у подъезда. Войдя внутрь, он представился дежурному, который пробежал глазами список в журнале посетителей, и, найдя телефон запросившего Немецкого, набрал его.

— Здесь Николай Немецкий по вызову! — сказал он в трубку и затем, прижав плотно к уху, слушал распоряжения, которые отдавались в мембране каким-то зудом.

— Вот что! — дежурный положил трубку и поднял на него глаза: — Подождите здесь несколько минут, к вам выйдут.

Десять, а то и все пятнадцать минут, что ожидал Коля, показались ему невыносимо длинными. Сам по себе вызов в Большой дом курсанта был необычен не только для него, но и для начальника КИ КГБ СССР, который пригласил его к себе в кабинет и долго расспрашивал о семье, о нем самом, постоянно сверяясь с личным делом, лежащим перед ним на столе. Начальник не знал цели этого вызова и хотел хоть как-то понять это событие. Так ничего и не узнав нового или чего-то необычного, он отпустил Колю, только на прощание сказав, что завтра утром служебный автобус отвезет его в Москву.

Немецкий сразу же понял, что этот пожилой, с грубоватым лицом человек и есть тот, кто пригласил его. Коля напрягся и шагнул навстречу:

— Курсант Немецкий прибыл по вашему распоряжению!

Человек слегка раздвинул в улыбке губы и, смерив Колю взглядом с головы до ног, спросил:

— Да, я пригласил вас! Как поняли, что это я? Люди идут, проходят.

— Интуитивно понял, по выражению лица, глаз, движений руки, словом, по всему тому, что называется моторикой. Мне, как художнику, достаточно легко заметить все эти почти неуловимые подсказки. Я ответил на ваш вопрос?

— Ладно! Не ошиблись мы, как мне кажется, с вами. Пошли на выход! — и шагнул к дверям.

У подъезда стояла черная «Волга», куда они сели, и машина понеслась на Сретенку, в конспиративную квартиру центрального аппарата КГБ СССР.

Коля Немецкий ожидал чего угодно, но только не такого предложения стать фарцовщиком, войти в доверие к французам, принять их агентов, подготовить для них необходимые контакты и стать незаменимым человеком во всей операции «Тор». Сама по себе операция была не то чтобы странной и возмутительной по цели, а более того, вопиюще противозаконной, с возможными непредвиденными последствиями для всех ее участников.

Так, по крайней мере не утаивая ничего и говоря то, как он все воспринял, Коля Немецкий глухо и монотонно высказывался помощнику Юрия Владимировича после того, как он, подписав бумагу о конфиденциальности и строгом неразглашении, услышал задачи, которые ставили перед ним, а главное, ту цель, ради которой все это делалось.

— Это как же, своими руками, с открытыми глазами… — Коля пытался найти оправдания, когда помощник попросил его высказаться, что он думает.

— Да, товарищ Немецкий, все надо сделать своими руками и глаза держать, как вы высказались, широко открытыми. Мы с вами сейчас находимся в преддверии к этой сложной операции, потом будем внутри нее, и делать надо все так, чтобы задача была выполнена. Мы, секретная организация, проводим деликатную и конспиративную работу на благо нашей страны. Все, что вы сказали мне тут, не может быть принято. Это в вас работают хорошие и правильные инстинкты мировосприятия нормального человека, но мы с вами должны отойти от таких категорий и взять за основу другие критерии и оценки. Скажем так, казусные, нестандартные понятия службы госбезопасности.