Читаем Руимо. Пришедшая (СИ) полностью

Из шкафчика достал три колбы с зельем Амиталь и разлил его по пробиркам; бережно запечатав каждую из них, сложил в специальный футляр с отделениями и произнёс над ним заклинание: теперь практически для всех он будет выглядеть как самый обычный округлый камень, и только разбирающийся в заклинаниях магии Изменения заподозрит иллюзию. Поместив в сумку зачарованный предмет, он собрал необходимую одежду и вместе с ней положил сундучок с кошельком, запертый на замок. Убедившись, что собрал всё необходимое — остальное, если потребуется, он сможет купить на месте, оставил длинный пиджак на стуле и взял несколько старых книг, на которые уже давно положил глаз, но изучить их не предоставлялось возможности. Одна из них была личным дневником Фенхидес Иллариона — одного из Фаренхимских королей; дневник был выкран в день краха города серебра. В другом фолианте, полученном таким же способом, были записаны секреты исцеляющей магии. Последней была самая новая, но больше всего потрёпанная книжонка без автора, содержащая в себе провокационные тексты и высказывания в адрес Тувиама. Стоило Ричарду опуститься на мягкое сидение, в деревянную дверь постучали.

— Я занят, — громко воскликнул рыжеволосый, сведя брови, и открыл первую страницу безымянной книги в потрёпанной обложке. В дверь постучали снова. На мгновение возведя глаза к потолку, он нехотя поднялся и двинулся ко входу. Едва открыл дверь, на порог ступила Адель.

Вид у неё был неважный. Ричард знал, что она вернулась после очередного задания, однако прежде не видел её такой подавленной.

— Впустишь? — тихо спросила она.

Ричард отступил в сторону, а после закрыл за ней дверь. Адель сразу же направилась к софе и села в углу, обняв колени. Заметив дорожную сумку, она не обронила ни слова. Ричард тем временем вернулся к книгам.

— Как прошло? — спросил он, перелистнув страницу.

Адель медлила с ответом, а потом закрыла вытянутые глаза. Ричард вопросительно посмотрел на неё.

— Хуже не бывало.

— Ты провалила миссию?

— О, нет. Как раз наоборот.

— Тогда не вижу поводов для беспокойства.

— Там были дети, Ричард. Несколько ребятишек случайно услышали часть разговора с посредниками. Я могла стереть им память, но нет же! Когда их вывели, я не успела сказать и слово, как мясники Несущих истину, это паршивое отребье, перерезали им горла. Я не могу так больше! Не хочу убивать; я устала от этой чёрной крепости, где темно, сыро, и не с кем поговорить по душам. Ты не поверишь, что я узнала! Келла проболталась…Сказала, что я была графиней, и у меня была семья. Лучше бы она держала язык за зубами!

— Тише, — Ричард захлопнул потрёпанную книгу. Взглянув на Адель, на миг растерялся, заметив, как по её щеке побежала слеза. Видимо, действие Амиталь ещё не закончилось. Решив, что следует её поддержать, он сел ближе и слегка приобнял.

— Каким бы ни было твоё прошлое — оно позади. Не имеет значения, кем ты была — важно лишь то, кем являешься, — спокойно сказал он, и Адель положила голову ему на плечо. — Мы те, кто мы есть. Если у нас и было прошлое, то лучше его не знать.

— Что мы приносим в этот мир? Одно лишь разрушение.

— Мы служим Маркусу. Однажды настанет день, когда былой порядок восстановится.

— Былой порядок? — она горько усмехнулась. — Ты себя слышишь? Маркусу, как и всем нашим братьям и сёстрам, не нужны порядок и мир. Всё, чего они хотят — это месть за падших и власть, и нет разницы, кому именно мстить.

Ричард надеялся, что этих слов никто не услышал: попади они Маркусу в уши, участь Адель будет печальной.

Её поведение было странным. Возможно, подобную эмоциональность можно списать на побочный эффект зелья, но Ричард давно заметил за ней некоторую мягкосердечность, что было более чем противоестественно и неправдоподобно.

— Ричард, — она осторожно обняла его и прижалась к груди, — обними меня.

Как только он сделал это, грустное выражение исчезло с бледного личика. В глазах блеснул огонёк, и она, запустив тонкие пальцы в рыжеватую шевелюру, принялась его целовать.

Он был не против, и ответил взаимностью. А ведь он почти поверил; он сомневался в правдивости услышанного, однако, надавив на жалость, Адель добилась своего, и Ричард готов был поаплодировать за сыгранную роль.

— Какова чертовка, — подумал он, касаясь губами её тонкой, нежной шеи.

* * *

Наступило утро. Немного подремав, Ричард, стараясь не потревожить лежащую рядом Адель, встал с софы, устланной мягкими покрывалами и бархатными подушками разной величины. Рядом с его босыми ногами лежало лёгкое, тёмно-фиолетовое платье, на талии украшенное тонкими алыми лентами; аккуратно сложив, он оставил его на столике и принялся одеваться.