Генри и Дмитрий возразили, сказав, что подобные заклинания — их профиль. Рик выслушал мнения и сделал выбор.

— Генри, Анита. Под командованием Александра вы отправляетесь в Свехх, вместе с вами — три сотни солдат.

Все согласились с решением Рика, но триста солдат в довесок сочли лишней предосторожностью: при должной подготовке даже два члена Элиты смогли бы взять город, при том, что на его территории не было замечено ни одного вартонского чародея.

По приказу трое покинули зал собраний и поспешили к Бастиону, где их уже ждали солдаты, готовые пройти и огонь и воду.

— Один из вас отправится вместе со мной в Мируистэль.

Лиана снова горячо предлагала свою помощь, на этот раз соперничая с Константином, но Рик отказал обоим.

— Беата.

Тёмные глаза чародейки загорелись рвением. Лиана негромко выругалась, Константин выразил недовольство, приподняв бровь.

— Лиана, будь добра, — мягко добавил Рик, — вылечи Беате руки: сегодня они ей пригодятся как никогда.

Целительница, всё ещё негодуя, подсела к чародейке и принялась завершать работу Генри, попутно ругая его за ошибки в сращивании лучевой кости и запястья.

Собрание завершилось. Оставшиеся члены Элиты получили приказ не покидать Золотой город, и требовать от чародеев в их личном составе беспрерывного сканирования Вартона и восточной части Тувиама.

У черного Бастиона ровными рядами стояли солдаты. Их острые шлемы блестели, закованные в сталь доспехов руки сжимали безупречной работы копья; неподалёку от копейщиков выстроились мечники и лучники — с виду в простых, но добротных доспехах, с символами Тувиамского меча на нагрудниках.

Вскоре появился Александр — с мечом и каплевидным щитом из белой стали и такой же кольчуге; остальная часть экипировки почти ничем не отличалась от солдатской, за исключением тяжёлого шлема, покрывавшего светлую голову и лицо.

За ним подоспели Анита и Генри, и своими чародейскими одеяниями вызвали на лице воина умиление: он тут же сообщил, что наплечники спасут Аниту, только если лучники упорно будут целиться именно в них; а Генри вообще посоветовал не подставляться и уйти с поля боя, как только прочтёт заклинание, и всё из-за его «везения» на вражеские стрелы, которые он ловил довольно часто.

Аните потребовалось время, чтобы расчертить магический круг, впоследствии вместивший в себя три сотни и три человека. Когда приготовления были закончены, Александр, сняв шлем, вышел вперёд и обратился к солдатам.

— Мы покончим с беспорядками молниеносно. Все проклятые должны быть уничтожены раз и навсегда; Генерала брать живым, независимо от обстоятельств. — сталь меча заскрипела в ножнах, и остриё прямого, почти белого меча вытянулось к небу. — Вперёд, воины! За Тувиам, за Среброглазого!

Боевой клич, разнёсшийся на много кварталов и улиц, через мгновение исчез вместе с тремя сотнями солдат и членами Элиты; вытянутая площадь перед Бастионом погрузилась в ночную тишину, сопровождаемую сиянием тысячи звёзд в безоблачном небе.

Глава 20

Небо над Свеххом было чёрное от дыма, из-за его плотного покрова не было видно ни луны, ни звёзд. Серые улочки были усыпаны мёртвыми телами, как стражников, так и горожан, убитых с особой жестокостью. Языки пламени жадно перекидывались с одного дома на другой, и происходило это очень быстро: строения располагались вплотную друг к другу, напоминая длинную узкую стену.

На рыночной площади, в преддверии Вартонского Свехха, солдаты под знамёнами золотого ястреба собрали оставшихся в живых и окружили.

Каждые пять минут, строго по времени, смуглокожий генерал в отличающихся от прочих, тёмно-серых доспехах, указывал на кого-то из дрожащей от страха толпы. Несчастного хватали и, больно заламывая руки, вели к каменной стене, усеянной листовками, рядом с которой соорудили эшафот. Рядом с ним длинной полосой вытянулась череда виселиц, на которых застыли неподвижные маленькие тела — быстрой смерти удостаивались только дети, и это считалось проявлением милосердия. Четвертованных мужчин сбрасывали в кучу в выкопанной яме, где они, истекая кровью, умирали в мучениях, а распятые на Свеххской стене женщины расставались с жизнью куда медленнее.

— Это вам за Мильфел, — сквозь зубы твердил генерал всякий раз, когда приходила очередь новой жертвы. Чёрные глаза пылали ненавистью и презрением.

Плач, стенания и крики звучали будоражащим хором, от которого стыла кровь в жилах а сердце, казалось, и вовсе переставало биться. Недолго слышались молитвы трём Светлым: Первый генерал самолично вонзил меч в грудь молящегося служителя храма, и тот упал замертво.

Вместе с ним угасла последняя надежда на спасение. Время, беспощадное как никогда, не замедляло ход ни на мгновение, и ожидающих казни становилось всё меньше.

Никто не пришёл к ним на помощь. Разбойники с синими крестами на плечах расположились на вершине стены, наслаждаясь зрелищем и делая ставки, на кого через пять минут падёт выбор генерала.

Освещённый пламенем, на крыше одного из домов незаметно появился силуэт. Он долго стоял неподвижно, прежде чем его заметили, и с высоты глядел на жестокое побоище.