Читаем Руимо. Пришедшая (СИ) полностью

— Мне казалось, духом ты сильнее, — она небрежно сунула листок Деми. От её слов и взгляда, полного разочарования и даже гнева, Деми стало не по себе. Теперь она сомневалась в правильности своего решения покинуть Руимо.

— «Miero tae naemolen, Ruime se» s, efloym tat» — что это значит?

— А какая тебе разница? Тебе достаточно знать, что, сказав это перед началом нового цикла ты навсегда отрежешь себя от Руимо.

Сердце в груди застучало быстрее, откуда-то взявшееся чувство вины начало медленно поедать Деми изнутри. Слова Эйры, звучавшие как обвинение и вызов, заставили чувствовать себя скверно.

— Руимо — не для меня, — попыталась оправдаться Деми, весьма неубедительно для чародейки. Та небрежно отмахнулась.

— По-твоему можно просто взять и сбежать после всего, что случилось? Ну уж нет, — она усмехнулась. — Пусть Рик говорит что угодно — что ты ни при чём, что так сложилось и подобное было бы неизбежно. Я же считаю, что ты имеешь отношение ко всем событиям, начиная от испытаний. Напрямую — нет. Однако, много чего произошло просто потому, что ты пришла в Руимо!

Из окна что-то влетело в комнату и громко упало на пол. Девушки подошли к окну как раз в тот момент, когда Креос целился, чтобы снова забросить камешек.

— Плохи дела, — Сарн был явно обеспокоен.

— Куда Тувиам направляет войска? — резко спросила Эйра.

— Вартон взял Свехх, Среброглазый отправляет туда армию.

Молчание. Деми сглотнула, не желая верить услышанному, а с лица Эйры сошёл румянец.

— Какой позор, — она села на койку, взялась за голову обеими руками. — И Рик посмел запереть меня здесь, в то время, когда я нужна своему народу! Когда полоумная Фелиция безнаказанно убивает ни в чём не повинных людей!

Сарн и Креос виновато склонили головы. Они понимали, что Фенхидес не имеет права бросать свой народ, но ничем помочь не могли; более того, идти против воли Среброглазого — дурное начало карьеры для новобранцев.

— Я должна быть в Свеххе. Должна!

Знакомый серебристый звон. Деми обернулась, и на пороге увидела Шателона; ярко-голубые, с вытянутыми зрачками глаза были полны сожаления.

— Мы не можем потерять тебя, Эйра, — мягко сказал он. — Ты слишком много значишь для Тувиама. Для нас с Риком — ещё больше.

Никогда прежде Деми не чувствовала себя лишней настолько, что готова была провалиться сквозь землю. Печально было осознавать, что кто-то во всех смыслах лучше и важнее, чем ты сам; тем не менее, зависти, злобы или обиды на чародейку она не испытывала. Но решила, что рядом с Эйрой, и даже Креосом и Сарном, ей делать нечего.

Эйра и Шателон о чём-то спорили, активно, возбуждённо, эмоционально. Вернее, эмоционально говорила красноокая, Шателон же вовсе не был на себя похож, отвечая спокойно и рассудительно.

Койка заскрипела под Деми; только закрыв глаза и пытаясь сосредоточиться, отбросив ненужные переживания и мысли, она ощутила запах спирта, различных трав и кислый аромат целебных настоек и жирной мази, которой её щека была покрыта весьма обильно. Но вскоре даже эти мысли она прогнала прочь и осталась наедине с собой.

Подавляя страх, обволакивающий её целиком и собирающийся где-то под рёбрами, она звала. Звала его — единственного, кто в силах помочь, и кто не может ей отказать.

— Вы не должны так поступать! — не унималась красноокая. — Прошу, выпусти меня!

— Не могу.

Скрежет по полу, протяжный и отвратительный. Шателон обернулся до того, как услышал режущий слух звук, и через миг к нему присоединилась Эйра.

Деми сидела на коленях посредине комнаты. Сжатый в руке ржавый гвоздь, казалось, беспорядочно ездил по мраморной плите, оставляя чересчур глубокие отметины.

Свет обычных свечей сделался тусклым, что-то, что находилось в помещении, сильно эманировало; странная энергия наполнила пространство, внушая страх всем, кто был не в силах ей противостоять. Отвратительный скрежет сделался чудовищно громким.

Шателон коснулся лба Эйры; прежде, чем она смогла хоть что-то предпринять, заклинание Хранителя подействовало и глаза её закрылись. Хрупкое тельце обмякло, и юноша бережно уложил её на койку, точно зная, что когда очнётся — последнее, что будет помнить, это их диалог.

Скрежет стал невыносимым даже для Шателона, и он уверенно шагнул вперёд. Остановился рядом с Деми и с относительно безопасного расстояния пытался рассмотреть нацарапанный на полу сложный символ.

— Что это? — тихо воскликнул Шателон, после чего подошёл ещё ближе.

Вдруг рука девушки застыла, завершив последнюю черту, и длинный, погнувшийся гвоздь был осторожно опущен на пол. Плавно повернув шею, она широко раскрыла глаза, и губы её растянулись в улыбке, больше похожей на оскал. Подняв подбородок, она выждала паузу и протянула шёпотом словно спрашивая, а не утверждая:

— Дар.

Мгновение спустя её обессилевшее тело рухнуло спиной на пол, становясь прозрачным и всё больше напоминая размытые очертания привидения.

* * *