Читаем Рубайят полностью

Чудо -чаша. Бессмертный мой дух восхваляет ее И стократно в чело умиленно лобзает ее. Почему же художник-гончар эту дивную чашу, Не успев изваять, сам потом разбивает ее?

x x x

Пока с тобой весна, здоровье и любовь Пусть нам дадут вина-багряной грозди кровь. Ведь ты не золото! Тебя, глупец беспечный, Однажды закопав, не откопают вновь.

x x x

Саки! Печалью грудь моя полна, Без меры нынче выпил я вина. Пушок твоих ланит так юн и нежен, Что новая пришла ко мне весна.

x x x

Небо - кушак, что облек изнуренный мой стан, Волны Джейхуна * - родил наших слез океан, Ад - это искорка наших пылающих вздохов. Рай - это отдых, что нам на мгновение дан,

Вам - кумирня и храм, нам - кумиры и чаша с вином. Вы живете в раю, мы - в геенне горящей живем. В чем же наша вина? Это сам он - предвечный художник На скрижалях судьбы начертал своим вещим резцом.

x x x

В дальний путь караваны идут, бубенцами звенят. Кто поведал о бедах, что нам на пути предстоят? Берегись! В этом старом рабате алчбы и нужды Не бросай ничего, ибо ты не вернешься назад.

x x x

Из кожи, мышц, костей и жил дана творцом основа нам. Не преступай порог судьбы. Что ждет нас, неизвестно, там, Не отступай, пусть будет твой противоборец сам Рустам*. Ни перед кем не будь в долгу, хотя бы в долг давал Хатам *.

x x x

Коль весенней порою, красотою блистая, Сядет пери со мною, чашу мне наполняя, У межи шелестящей золотящейся нивы, Пусть я буду неверным, если вспомню о рае

x x x

Знай -великий грех не верит в милосердие творца. Если ты, в грехах увязший, превратился в сквернеца, Если ты в питейном доме спишь теперь, смертельно пьяный, Он простит твой остов тленный после смертного конца.

x x x

Лучше в жизни всего избегать, кроме чаши-вина, Если пери, что чашу дала, весела и .хмельна . Опьяненье, беспутство, поверь, от Луны и до Рыбы, Это - лучшее здесь, если винная чаша полна.

x x x

Стебель свежей травы, что под утренним солнцем блестит, Волоском был того, кто судьбою так рано убит. Не топчи своей грубой ногой эту нежную травку Ведь она проросла из тюльпановоцветных ланит

x x x

Когда я трезв, то ни в чем мне отрады нет. Когда я пьян, то слабеет разума свет. Есть время блаженства меж трезвостью и опьяненьем. И в этом - жизнь. Я прав иль нет? Дай ответ.

x x x

Я жадно устами к устам кувшина прильнул, Как будто начало желанной жизни вернул. "Я был как и ты. Так побудь хоть мгновенье со мною"Так глиняной влажной губою кувшин мне шепнул.

x x x

С фиалом в руке, с локоном пери - в другой, Сидит он в отрадной тени, над светлой рекой. Он пьет, презирая угрозы бегущего свода, Пока не упьется, вкушая блаженный покой

x x x

Страданий горы небо громоздит, Едва один рожден, другой - убит. Но неродившийся бы не родился, Когда бы знал, что здесь ему грозит.

x x x

Блажен, кто в наши дни вкусил свободу, Минуя горе, слезы и невзгоду; Был всем доволен, что послал Яздан, Жил с чистым сердцем, пил вино - не воду.

x x x

Увы! Мое незнанье таково, Что я - беспомощный - страшусь всего. Пойду зуннар надену,- так мне стыдно Грехов и мусульманства моего!

x x x

Как обратиться мне к другой любви? И кто она, о боже, назови. Как прежнюю любовь забыть смогу я, Когда глаза в слезах, душа в крови!

x x x

Бессудный этот небосвод - губитель сущего всего, Меня погубит и тебя, и не оставит ничего. Садись на свежую траву, с беспечным сердцем пей вино, Ведь завтра вырастет трава, о друг, из праха твоего.

x x x

Чем прославились в веках лилия и кипарис? И откуда все о них эти притчи родились? Кипарис многоязык, и цветок многоязык. Что ж молчат? Иль от любви самовольно отреклись?

x x x

Коль жизнь прошла, не все ль равно - сладка ль, горька ль она? Что Балх и Нишанур тогда пред чашею вина? Пей, друг! Ведь будут после нас меняться много раз Ущербный серп, и новый серп, и полная луна.

x x x

Есть ли мне друг, чтобы внял моей повести он? Чем человек был вначале, едва сотворен? В муках рожденный, замешан из крови и глины, В муках он жил и застыл до скончанья времен.

x x x

О друг, заря рассветная взошла. Так пусть вином сверкает пиала! Зима убила тысячи Джамшидов, Чтобы весна сегодня расцвела.

x x x

Тем,- кто несет о неизвестном весть, Кто обошел весь мир,- почет и честь. Но больше ли, чем мы, они узнали О мире,- о таком, каков он есть?

x x x

Доколе дым кумирни прославлять, О рае и об аде толковать? Взгляни на доски судеб; там издревле Написано все то, что должно стать.

x x x

Пусть эта пиала кипит, сверкает ! Живым вином, что жизнь преображаетет, Дай чашу! Все известно, что нас ждет. Спеши! Ведь жизнь всечасно убегает.

x x x

Чья рука этот круг вековой разомкнет? Кто конец и начало у круга найдет? И никто не открыл еще роду людскому Как, откуда, зачем наш приход и уход.

x x x

Только ливень весенний омоет ланиты тюльпана, Встав с утра, ты прильни к пиале с этой влагою пьяной. Ведь такая ж трава, что сегодня твой радует взгляд, Через век прорастет из тебя в этом мире обмана.

x x x

Зачем себя томить и утруждать, Зачем себе чрезмерного желать. Что предначертано, то с нами будет. Ни меньше, и ни больше нам не взять.

x x x

Перейти на страницу:

Похожие книги

Невидимая Хазария
Невидимая Хазария

Книга политолога Татьяны Грачёвой «Невидимая Хазария» для многих станет откровением, опрокидывающим устоявшиеся представления о современном мире большой политики и в определённом смысле – настоящей сенсацией.Впервые за многие десятилетия появляется столь простое по форме и глубокое по сути осмысление актуальнейших «запретных» тем не только в привычном для светского общества интеллектуальном измерении, но и в непривычном, духовно-религиозном сакральном контексте.Мир управляется религиозно и за большой политикой Запада стоят религиозные антихристианские силы – таково одно лишь из фундаментальных открытий автора, анализирующего мировую политику не только как политолог, но и как духовный аналитик.Россия в лице государства и светского общества оказалась совершенно не готовой и не способной адекватно реагировать на современные духовные вызовы внешних международных агрессоров, захвативших в России важные государственные позиции и ведущих настоящую войну против ее священной государственности.Прочитав книгу, понимаешь, что только триединый союз народа, армии и Церкви, скрепленный единством национальных традиций, способен сегодня повернуть вспять колесо российской истории, маховик которой активно раскручивается мировой закулисой.Возвращение России к своим православным традициям, к идеалам Святой Руси, тем не менее, представляет для мировых сил зла непреодолимую преграду. Ибо сам дух злобы, на котором стоит западная империя, уже побеждён и повержен в своей основе Иисусом Христом. И сегодня требуется только время, чтобы наш народ осознал, что наша победа в борьбе против любых сил, против любых глобализационных процессов предрешена, если с нами Бог. Если мы сделаем осознанный выбор именно в Его сторону, а не в сторону Его противников. «Ибо всякий, рождённый от Бога, побеждает мир; и сия есть победа, победившая мир, вера наша» (1 Ин. 5:4).Книга Т. Грачёвой это наставление для воинов духа, имеющих мужественное сердце, ум, честь и достоинство, призыв отстоять то, что было создано и сохранено для нас нашими великими предками.

Татьяна Грачева , Татьяна Васильевна Грачева

Политика / Философия / Религиоведение / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное