Читаем Ропот полностью

А вокруг тем временем пылал водоворот крови и слёз, перекручивавшихся форм и насильно разделяемого единства. Железный запах магнитно тянуло к ноздрям. Ископаемая, невозобновляемая ярость Плывущего-по-Течению нивелировала его лидерство до мимолётного воспоминания, отсвечивавшего в коралловом блеске слюны на дёснах псов. Теперь каждый из них был простейшей частицей первородной жестокости, хаотически сталкивавшейся с множеством других подобных частиц. В момент этих кратких столкновений возникал разряд, выбрасывавший в случайном порядке крик умирающего, разрыв тканей, злорадное упоение, сломанную кость, торчавшую сквозь полотно, эпилептическую попытку восстановления контроля над гибнущим телом, лохмотья страха, закрытые упрашивания, глаза с лопнувшими сосудами, обмороженный, стылый хрип — скоплением зловеще изломанных контуров над полем вставал естественный садизм.

Глядя на замок, Серый Пёс ощутил странное ощущение болезненного томления — так копьё в руке, занесённой для броска, томится в ожидании гибкого полёта. Внутренние рессоры его сознания сжимались под динамической нагрузкой тревожного ожидания. Хренус двинулся к замку, и по мере его продвижения сквозь изолированную от него смертельную суету сам замок, казалось, придвигается всё ближе к нему. Вид напомнил Серому Псу о доме на ферме — как завлекающе и внушительно выглядел он в оседающей мгле; казалось, замок вобрал в себя его черты, распространяя своё существование на два времени. Однако когда Хренус подошёл к нему совсем близко, то увидел, что в тех местах, где остаточное рубиновое наваждение уже успело рассеяться, здание выглядело весьма невзрачно.

Сцена из стереотипного сюжета,

Боль деградирующего изображения,

Тремоло опустошённых дворов.

Под потерявшей цвет кровлей отёчные оконные проёмы были затянуты катарактами импровизированных баррикад из мебели. Далее взгляд, спускавшийся по жилам кладки торфяного цвета, раздваивался и обводил большие ворота — на их створках соединяли лапы два кота. Их морды были обращены на Хренуса, а по изъеденной, нечищеной бронзе ползли банальные слёзы растаявшего снега.

Эти ворота были наглухо сомкнутым, сведённым судорогой ледяной воды, ртом замка. Казалось, в ужасе от наблюдаемого вокруг он сжался, присел и закрыл лицо руками, наивно надеясь переждать пору кровопролития.

По мебели, видневшейся в окнах, текли вялые отсветы.

Хренус знал, что ему, во что бы то ни стало, нужно попасть внутрь. В замешательстве он огляделся, осознавая происходящее. Вокруг него псы и коты выныривали и снова исчезали в непрекращающейся динамике насилия, спроецированной на пространство. Эта динамика превратила некогда ровный покров поля в грязное месиво. А усилил этот эффект непрекращающийся ностальгический снегопад. Хренус смотрел на разъезжавшиеся по месиву лапы, на перепачканные раненые тела, которые от этого были всё непригляднее, на бессмысленный цвет этой грязи, который был так схож с цветом его шкуры. Все эти атрибуты побоища напоминали псу о событиях на крысином поле: он вспомнил тот дождь, тот страх, то бегство и ту изнуряющую опустошенность, и от этих воспоминаний по его телу разлилась обесточивающая беспомощность. Его связало то самое ощущение душной комнаты, которое он внезапно для себя ощутил чуть ранее (Пробуждение в предрассветный час с невозможностью заснуть).

Он почуял тряский испуг зеркал, пустоту на месте снятых со стен рисунков, вечный сырой ритм, гортанный крик птицы из воспоминаний.

В окно заглядывает уязвленное мироздание в образе пульсирующей луны; оно окатывает спиралевидным светом безликий силуэт на отражающемся полу.

Отвращение от собственного бездействия

Хренус взревел, сбрасывая мышечную стянутость, разрывая плёнку прокрастинации на сознании. Теперь он снова вернулся к холоду задач. Ему нужны были псы. Не раздумывая, он нырнул в омут битвы и почти мгновенно натолкнулся на Плывущего-по-Течению. Тот не обращал ни на что внимание, действуя по хмельному уставу злодеяний. Хренус нетерпеливо ткнул Плывущего-по-Течению в бок.

— «Возьми нескольких псов и иди за мной»— лязг звеньев слова в цепи приказа.

Плывущий-по-Течению осоловело посмотрел на Хренуса, как пьяный, силящийся протрезветь. Он будто порывался спросить, зачем Серый Пёс вырывает его из упоительного чертога естественного садизма, однако он сам выбрал Хренуса своим вожаком и был обязан молча подчиниться.

На хмельных лапах он, дребезжа, выбрался из толчеи и несколькими короткими лаями собрал вокруг себя такую же недоумевающую свору серых псов.

— «Хорошо»— Хренус повернулся к замку — «Видишь ворота?»-

— «Да̀аа»-

— «Ломайте их»— не отрывая взгляда от замка, проговорил Хренус. В его голосе промелькнули звон, наивность и торжественная робость.

Плывущий-по-Течению, не изменив своему недоумению, осторожно спросил:

— «Хрѐнус, а̀ ка̀к на̀м это̀…»-

— «Молчать»— перебил его Серый Пёс. Он перекинул взгляд кнутом через Плывущего-по-Течению и ударил прямо по группе псов — «Ломайте ворота, я сказал!»-

Серые псы, бликнув недоумением в сторону Плывущего-по-Течению, бросились к воротам.