Читаем Ропот полностью

музыка моя это не».

Он чувствовал себя затемнённым, забытым в одиноких пустых комнатах, где тень насильственного перехода в новое состояние настигала его всё больше и больше. Кроме этой контузии комнат не было ничего. Только они, и всё больше захватывающая его тень.

Теперь Серый Пёс лежал оцепеневший на мокрой ночной траве. С этого места его неподвижному взгляду открывалась единственная перспектива — то самое фигуративное марево над верхней границей леса. Кроме него всё вокруг было размыто и неважно для нынешнего состояния Хренуса.

Однако даже при этой размытости Хренус не мог не заметить некое пятно, которое выделялось более светлым цветом от остального пейзажа, его движения были неравномерны, отрывисты. Нюх пса также не работал, поэтому у него не было ни малейшего предположения, кто это может быть.

Пятно остановилось.

— «Вы ктоо?»— раздался старческий дребезжащий голос — «Идите в пиздуу»-

Несмотря на оскорбления, в голосе явно присутствовали робкие, испуганные модуляции. Хренус попытался ответить, но из его пасти выскочило какое-то невнятное хрюканье.

— «Я сказал, идите в пиздуу»— пятно начало приближаться к Хренусу.

Где-то вдали опять послышались глухие удары занебесного колокола. По телу Серого Пса прошло как бы легкое дуновение ветра и вся импрессионистская размытость пространства спала, как содранная штора. К Серому Псу резко вернулся контроль над телом и полное ощущение реальности. Теперь он мог видеть, что происходит вокруг.

Перед глазами Хренуса предстала фигура пожилого пса верблюжьего цвета. У него была обвисшая морда с большими мешками под отекшими глазами, из пасти свисали жемчужные бусы слюней, а задние лапы старик волочил по земле — очевидно, они были парализованы. Как только Хренус полностью оценил внешний вид пришельца к нему вернулось обоняние, и он учуял резкий запах мочи, исходивший от пса.

— «Тварь ебаная»— Хренус незамедлительно бросился на пса.

Старик вяло взмахнул передними лапами, пытаясь отбить тело летящего на него Хренуса, но фактически получилось так, что его лапы, необычно невесомые и мягкие, как бы приобняли нападавшего. Челюсти Серого Пса сомкнулись на горле пришельца. Визг, который было издал от боли пожилой пёс, перешёл в сипение.

Псы вместе упали в траву. Хренус всё сильнее сдавливал глотку старика, пока наконец его шея не хрустнула. Хренус выпустил из пасти обмякшую тушу пса и в отвращении отшатнулся. Отёчные глаза убитого медленно закатывались, и это остаточное движение вызвало у пса ощущение, что перед ним нежить, оживший труп. Сзади ударил свет, акцентируя тело старого сторожа. Обернувшись, Хренус увидел открытую дверь и стоявшего в дверном проеме человека. У того было испуганно-удивленное выражение лица.

Хренус с рыком и гавканьем, шумом и яростью кинулся на человека. Тот в ужасе отшатнулся, зацепился за порог и тяжело упал внутрь дома, оглушительно закричав. Хренус же кинулся к крольчатникам. Когда Серый Пёс завернул за ближайший кроличий барак, он увидел остолбеневших и замерших в различных позах подельников. У Шишкаря и вовсе был мертвый кролик в зубах.

— «Валим быстро!»— пролаял на ходу Хренус и бросился вглубь сада. Сзади слышались яростные возгласы людей, хлопки и грохот.

Уходившая вперед дорога втягивала размазанное пространство по обеим своим сторонам.

Но некие элементы выбивались из этой картины.

Это было кажущееся мерцание, создаваемое мириадами маленьких сверкающих частиц.

Некоторые мерцающие частицы медленно, плавно затухали и возгорались.

Другие были резкими включениями и выключениями.

Третьи — длинными пулеметными очередями.

НЕОБЫЧАЙНО СИЛЬНАЯ ВСПЫШКА

Внезапно Хренус понял, что он бежит уже не через яблоневый сад, а через Серебряный Лес, состоявший из сверкающих деревьев, особенно сильно контрастировавших с чёрной рыхлой землей. Ветки деревьев едва-едва шевелились, но этого было достаточно, чтобы небольшие ромбические листочки слегка подрагивали, касались друг друга, производя, тем самым, чистейший звон, сливавшийся в прозрачную стеклянную музыку. Эта тонкая мелодия присутствовал повсеместно, Хренусу было бесконечно приятно слышать ее — звуки как будто бы замирали в воздухе и, мягко мерцая, постепенно растворялись. Некая тихая торжественность левитировала в воздухе, перламутровом и густом.

Серый Пёс теперь парил невысоко над землей, лишь изредка мягко отталкиваясь от нее лапами. Великая радость и шелковое удовлетворение наполнили всего Хренуса. Ему хотелось играть, резвиться в воздухе, подниматься к кронам этих ювелирных деревьев и вечно слушать прекрасную музыку драгоценного сада.