Читаем Романески полностью

И вот они уже в конце галереи (иначе их проход занял бы слишком много времени). Работа камеры должна быть идентичной первоначальному долгому травелингу, за исключением того, что зритель видит идущих X и А, но больше никого из постояльцев отеля; кое-где застыли фигуры слуг. Это перемещение аппаратуры заканчивается точно таким же, какое в начале фильма завершилось чередой сложных проходов. Что до освещения, то теперь оно распределено удачнее: для места подобного рода оно нормально.

Раздается звонок, продолжительный, совсем близкий, похожий на тот, каким возвещают начало театрального представления.

Через несколько секунд к звонку примешивается голос X за кадром, повторяющего текст из начала фильма: навеки в прошлое из мрамора, подобное этим статуям, этому высеченному в скале саду, этому отелю с его залами, отныне и навеки пустыми, с его неподвижными персонажами.

Но этих слов на фоне звонка почти не слышно. Впрочем, голос вскоре умолкнет, а звонок будет все так же дребезжать.

Звонок умолкнет в тот самый момент, когда X и А войдут в концертный зал, где вдруг воцарится тишина, которая продолжится до начала музыки, исполняемой оркестром.

На этот раз зал ярко освещен (во всяком случае, вполне хорошо) и в нем значительно меньше людей. Беспорядочно, как и в первый раз, расставлены кресла и стулья; по большей части они никем не заняты. X и А садятся, но не бок о бок, а поодаль друг от друга. Сначала села А, X располагается через одно кресло от нее.

Как только они усаживаются, в зале гаснет свет, а камера ориентируется на сцену, более или менее различимую; музыканты занимают свои места и, замерев, приготовились начинать; зрители в ожидании смотрят на сцену. Вероятно, ее освещение стоит сделать поярче, когда погаснет свет в зале.

Оркестр должен быть небольшим: рояль, флейта, набор литавр, цимбалы и контрабас, — или совсем иной вариант, равно декоративный и мало похожий на классический. Дирижер поднимает палочку; X устремляет взгляд на А; она смотрит на оркестр; оркестр начинает играть.

Исполняемый отрывок уже был использован в качестве сопровождения к сценам в начале фильма: сериальная музыка, составленная из разделенных паузами нот, а также из аккордов, не связанных один с другим. Музыка резкая, нервная; не интересующемуся современной музыкой кинозрителю она должна казаться и раздражающей, и как бы не уверенной в себе.

Состав оркестра, можно сказать, большого значения не имеет, лишь бы в него были собраны классические, музыкальные инструменты, обращающие на себя внимание: концертный рояль с поднятой крышкой, арфа, литавры, контрабас, раздвижной тромбон и т. п.

Двигаясь вперед, камера убирает из поля зрения X и А. Она ненадолго задерживается на оркестре, не подчеркивая его живописности; план меняется под громкий звон литавр. Исполняемый музыкальный фрагмент перейдет в следующий план.

Сад; все те же картины, что при первом появлении в фильме; двигаясь наискосок, камера показывает череду аллей, лужаек, водоемов, балюстрад, статуй, подстриженных кустов и т. д.

Но весь ансамбль уже не безлюден: всюду видны замершие, словно статуи, люди (прямая стойка, руки по бокам, но никаких эксцентрических поз): одиночки и пары. Хорошо, если бы солнце светило ярко: тогда тени были бы густыми (если не выдастся солнечная погода, может, тени людей воспроизвести искусственно?).

Ни на чем не задерживаясь, камера продолжает поступательное движение, в какой-то момент показав нам, почти на первом плане, X и А, которых до того скрывала статуя, а теперь мы их видим в некоем странном (очень странном) укрытии. Они стоят напротив друг друга, но на некотором расстоянии: X гладит лицо А, обводя пальцами контуры ее губ и щек. Лица их серьезны, фигуры прямы; X держится очень спокойно; что касается женщины, то она явно взволнована.

А: Прошу вас… оставьте меня.

Она произносит это шепотом, но слова хорошо различимы, так как совпадают то с музыкальной паузой, то с долгой или слабой нотой. Камера скользит по героям, как и по всему остальному, демонстрация самого пейзажа продолжается без заминок.

При новом ударе литавр план меняется. В кадре снова появляется оркестр: мы видим, что жест музыканта-ударника продолжается из того положения, в каком был прерван: руки подняты, а литавры разведены в стороны и описывают в воздухе две симметричные дуги.

Музыкальный фрагмент заканчивается быстро (через несколько секунд); он продолжался всего минуту (скорее даже меньше). Новое появление оркестра — это статичный план, на котором четко видны как стоящий в глубине ударник, так и лица (в пол-оборота) расположенных на переднем плане X и А.

Музыка умолкла, но никто из слушателей не пошевелился и не захлопал в ладоши. Музыканты тоже застыли на своих местах, а дирижер замер в ожидании с поднятой палочкой.