Читаем Романески полностью

В это время происходит замена плана на нечто вроде обратной точки: мы снова видим А, смех которой вот-вот умолкнет. Теперь на экране рядом с нею X. Он уже не в вечернем костюме, хотя по-прежнему выглядит одетым нарядно, богато, но не модно (может быть, на нем слишком приталенный длинный пиджак, под которым виден причудливого стиля жилет?). Иной и костюм на А (платье с очень широкой верхней юбкой и очень жесткой нижней, тоже длинной, старомодной, не доходящей до пола на 20 сантиметров?). Они стоят у каменной балюстрады, возле статуи.

Их разговор передается напрямую, а не опосредованно голосом X. Что касается А, то она ведет себя почти так же, как в гостиничных сценах: улыбается, хоть и не без иронии, но по-светски любезно. Не таков X: он живее, напористее и менее сдержан.

X: Лучше их не называть… Возможно, они натворили такого…

А (указывая на собаку у ног персонажей): Вы забыли о собаке. Зачем она с ними, по-вашему?

X: Это не их собака. Она просто бежала мимо.

А: Но разве вы не видите, как она прижалась к хозяйке?

X: Это не ее хозяйка. Собака к ней прижалась, потому что цоколь слишком узкий. Взгляните туда (он указывает на другую скульптуру, находящуюся за кадром). Это все те же, и у них нет никакой собаки; они стоят лицом к лицу; женщина положила руку на губы мужчины, но приглядитесь — она смотрит не на него… Идем дальше?

А: Нет… Не хочется… Это слишком далеко…

X: Пойдемте. Прошу вас.

X протягивает руку А, приглашая следовать за ним. Она молча, только легким движением головы из стороны в сторону, отвечает ему: «Нет».

Крупный план: отвернувшись от X, А отказывается следовать за ним. Лицо у нее серьезное, даже испуганное. Вокруг нет никаких декораций.

За кадром слышен голос X, словно эхо (но уже немного равнодушней и заметно тише), повторяющий:

Голос X: Прошу вас.

Камера почти сразу начинает медленно удаляться. Вокруг А снова возникают декорации. Это не сад, а тот салон отеля, где она в одиночестве читала книгу. На экране вновь оказывается X, но уже в противоположном от А углу салона. Они оба стоят. Наш герой, по обыкновению, в вечернем костюме. Женщина, напротив, одета в то же платье, что и в саду; у нее тот же макияж и проч., а в руке та же книга, и она все так же увлечена чтением. Пустых кресел и стульев между ними намного меньше: всего лишь несколько. Тут и там сидят и стоят гости. Что касается X, то он находится почти спиною к камере. А, наоборот, повернулась к ней лицом.

Камера удаляется; в это время А, все более вяло отнекиваясь, говорит.

А: Повторяю: это невозможно. Во Фредериксбаде я никогда не была.

X: Допустим, но это могло быть (X может появиться на экране только после первой фразы) в Карлштадте, Мариенбаде или в Баден-Зельсе, или же, наконец, здесь, в этом салоне. Вы пришли со мной сюда, чтобы я показал вам вот этот рисунок.

Со словами я показал вам вот этот рисунок X поворачивается к камере. А, не делая сколько-нибудь заметных телодвижений, обращает взгляд в том же направлении. Она находится позади и чуть сбоку от X, в одном-двух метрах от него.

Едва появляется на экране лицо X, меняется план: мы видим снятую с обратной точки стену салона, на которой висит большой, застекленный рисунок в богатой раме, представляющий собою точную копию той реальной декорации, которая появится позже: в глубине мы видим фасад гостиницы, а на первом плане — скульптуру, ту самую, возле которой в саду находился X. За кадром слышится его голос, X говорит о скульптуре, в то время как на рисунке прежде всего бросается в глаза отель.

Голос X: Взгляните! Вы видите движение мужчины и угадываете жест, который собирается сделать молодая женщина. Но нам следовало бы подойти с другой стороны, чтобы увидеть…

План с рисунком исчезает почти мгновенно, чтобы уступить место новому плану той же сцены, снятой с несколько большего расстояния. Сейчас рисунок уменьшился и частично скрыт. Теперь мы видим X и А, их позы те же, как тогда, когда они стояли повернувшись к стене, так что перед нами их спины.