Читаем Романески полностью

Голос стих. А приняла позу другую, не ту, что упоминается в тексте, который мы слышим: она стоит лицом к балюстраде (то есть смотрит прямо перед собой поверх перил, перпендикулярно к ним) и повернувшись на три четверти к камере. Затем, изменяя позу, она немного отстранилась от перил, чуть повернулась, вытянула руку, положила кисть на камень (до этого обе ее руки были опущены) и поглядела в сторону центральной аллеи, стоя, таким образом, спиной к объективу. Около нее возвышается скульптура, о которой рассказывал X. Несколько метров земли между А и камерой покрыто гравием. Едва А закончила корректировку своей позы, раздался голос X, как если бы он только этого и ждал.

Голос X: Вы смотрели на главную аллею.

После паузы (совсем краткой: 1–2 секунды) раздается некий звук, он слышится все ближе и ближе, — это характерный и совершенно отчетливый звук шагов человека по гравию. Достигнув первого звукового плана, он внезапно исчезает.

Заслышав шаги, А медленно и очень грациозно оборачивается к камере, сохраняя при этом вид «нездешний», отсутствующий, как если бы она никого не замечает. Впрочем, X в самом деле на экране нет и слышен только его голос.

Голос X: Я к вам подошел. (Едва уловимая пауза.) Я остановился в некотором отдалении и начал вас разглядывать. Вы стояли, обернувшись в мою сторону, но казалось, что вы меня не видите. Вы даже не шелохнулись. Я сказал, что у вас вид вполне живого существа.

Через несколько секунд после слов «живого существа» на лице А мало-помалу появилась улыбка, скорее даже усмешка, не адресованная никому.

Как только снова зазвучал голос X, камера, описывая круги, двинулась в сторону скульптуры, удерживая ее в центре кадра. Тем временем А, напротив, из кадра ушла, сохраняя все ту же неподвижную, застывшую на лице улыбку.

Голос X: Вместо того, чтобы ответить, вы ограничились улыбкой.

Нацеленная по-прежнему на статую, камера начинает поворачиваться вокруг нее на некотором удалении и на уровне глаз персонажей, наблюдаемых снизу.

Далее следует череда статичных планов, показывающих изваянную группу в аспектах более неожиданных, ибо эти съемки выполнили воображаемые ценители скульптуры, расположившиеся кто где, например, «на воздусях» (то есть под углами, невозможными для обычных фланеров).

Пока X подробнейшим образом объясняет значение жестов изваянных фигур, камера в поддержку ему показывает их в ракурсах, иллюстрирующих его слова. За это время на экране ни разу не появились ни X, ни А, так что нашему зрению предложена только скульптурная группа, а слуху — только смех героини.

Голос X: Чтобы сказать хоть что-нибудь, я заговорил о скульптуре. Я заявил, что мы видим мужчину, которому захотелось помешать молодой женщине идти дальше: он явно что-то увидел, какую-то опасность, и жестом остановил спутницу. Отвечая, вы заметили, что, напротив, ей показалось что-то прекрасное, на что она и указывает, вытянув руку.

Но то и другое совместимо: мужчина и женщина, покинув свой край, в продолжение нескольких суток шли вперед, никуда не сворачивая. Так они оказались у крутого обрыва. Мужчина постарался предостеречь женщину, чтобы она к нему близко не подходила, она же обратила его внимание на раскинувшееся у их ног до самого горизонта море.

Затем вы попросили меня назвать персонажей. Я ответил, что это не имеет значения. Не таково было мнение ваше, и вы принялись наугад давать имена: Пирр и Андромаха, Елена и Агамемнон… Тогда я объявил, что это вы и я (пауза)… или кто угодно.

После этих слов раздается смех А, такой же, как ранее, но более громкий и веселый.