Читаем Романески полностью

Череда статичных планов, показывающих группы, уже виденные ранее. Позы персонажей не изменились, разве что слегка. Заметно несколько странных лиц, обращенных к отсутствующей сцене. Споры иной раз весьма оживленные, однако неизменно корректные (услышать что-либо невозможно из-за музыки). Несколько жестов, многозначительных, но непонятных (из-за отсутствия контекста), но также «бонтонных». Эта вереница планов должна почти промелькнуть. По меньшей мере один раз попадает в поле зрения одинокая женщина А, не стронувшаяся со своего места ни на шаг. В той же череде планов должны оказаться новые группы, которые, не принадлежа к публике в зрительном зале, показываются в других залах гостиницы и в другое время.

Сценки в театре сменяют виды отеля и его клиентов, попеременно появляющихся то тут, то там. Все это неподвижные планы, продолжительность их все более увеличивается. В то же время число персонажей мало-помалу сокращается, а их положение в изобразительном ряде становится все менее значительным. Эти сцены компонуются в зависимости от внешней обстановки и таким образом, что в центре кадра оказывается некий фрагмент орнамента (или просто ничего), а люди отодвигаются от него, кто на относительно расплывчатый передний план (фрагменты тел, затылки и т. п.), кто — на план задний в виде более компактных групп.

Музыка постепенно затихает, и мы вдруг начинаем различать отдельные слова из какой-нибудь фразы, например:… невероятно… убийство… актер… ложь… следовало… вы не… очень давно… завтра… и т. д.

Затем, когда музыка делается совершенно спокойной, даже приглушенной, не считая периодических всплесков, мы начинаем различать отрывки разговоров:

…увидеть в этом некоторое соотношение; одно никак с другим не соотносится, мой дорогой, абсолютно никак, и то, что он — или она — позволяли себе делать или говорить, вынуждает верить…

или:

…и сверх того невыносимый климат. В течение нескольких месяцев невозможно высунуть нос на улицу и вдруг, когда менее всего ожидаешь…

или еще:

Вы это видели собственными глазами?

— Нет. Но мне рассказывал друг…

— Ну да… друг…

Впрочем, и эти обрывки понятны лишь отчасти. Слова же произносятся все медленнее, в соответствии с замедлением смены кадров.

Череда видов отеля заканчивается статичным планом, представляющим все те же характеры, но уже достигшие высшей степени становления. Замедленная сцена. На левом краю кадра видна снятая крупным планом, но не очень четко, ибо съемка ведется с малого расстояния, голова мужчины, как бы обрубленная рамкой кадра и не обращенная к объективу. Это герой картины, X, однако зритель об этом догадаться не в состоянии, поскольку в подобном же виде в предыдущих кадрах появлялись другие персонажи. Посреди кадра и на втором плане хорошо различим элемент декорации: например, монументальный камин, украшенный канделябрами и большим зеркалом, забранным в богато орнаментированную раму. Справа и на заднем плане (желательно в другой комнате, в которую открыта дверь) мы видим мужчину и женщину; они стоят, разговаривая приглушенными голосами. Их едва слышная беседа напоминает невнятное перешептывание.

Голова X, на переднем плане, поворачивается в ту сторону, но как бы между прочим и так, что направление взгляда остается неопределенным: должно создаваться впечатление, что X смотрит на нашу пару. Похоже, что ни мужчина, ни женщина внимания на X (находящегося довольно далеко) не обращают.

Поначалу произносимые ими слова неразличимы, можно сказать, даже не слышны; затем их тональность слегка повышается, и мы начинаем понимать диалог, особенно реплики мужчины, говорящего все громче.

мужчина: Другие. Кто эти другие? Пусть вас не слишком беспокоит то, что они там себе думают.

женщина: Вам хорошо известно, что…

мужчина: Я знаю, что вы предпочли бы меня не слушать.

женщина: но я вас слушаю!

Во время этого обмена репликами камера передвигается так, что в центре кадра все заметнее оказываются эти двое, но камера, не приближаясь к ним, держит их на заднем плане. В результате такого маневра голова X исчезает из виду.

С этого момента текст становится слышимым и четким (хотя ощутимо остается затерянным в декоре).