Читаем Романески полностью

Движение камеры, начавшееся в конце титров, продолжается — медленно, прямолинейно, однообразно, — вдоль некоего подобия галереи; видна лишь одна ее сторона, довольно мрачная, освещенная вырезанными в противоположной стене на равном расстоянии одно от другого окнами. Солнца нет, возможно, дело идет к ночи. Электрическое освещение не включено; на равных интервалах видны освещенные пространства под каждым невидимым окном; там покрывающие стену орнаменты различимы особенно ясно.

Кадр включает в себя всю стену, сверху донизу, а также коротенькую полоску пола или потолка, или того и другого. Стена снята не в упор, а несколько сбоку (по направлению движения камеры).

Исследованная метр за метром, эта та же самая стена является той же, что мы видели между двумя «страницами» тигров: некая поверхность, обильно изукрашенная багетом, фризами, карнизами, лепниной и разнообразным стукко.

«Страницы» сверх того заполнены обрамленными картинами, висящими на уровне глаз. В их числе мы видим в основном гравюры в старинном стиле, изображающие французский сад с его геометрическими лужайками, конусо- или пирамидообразными кустами и т. д., а также посыпанные гравием аллеи, каменные балюстрады, статуи на массивных кубических цоколях, представляющие собою людей в застывших позах несколько напыщенного стиля; мы видим фотографии самой гостиницы и, в частности, коридоры-галереи (показывающие, например, убегающую перспективу обеих стен); наконец видим афишу (тоже в рамке) какой-то театральной пьесы, носящей странное и ничего не значащее название, все прочее не читаемо, за исключением надписи, набранной крупным шрифтом: сегодня вечером. единственное ПРЕДСТАВЛЕНИЕ…

Коридор-галерея может иметь боковые двери (запертые), колонны и пилястры, выходы в длинные поперечные коридоры или даже холлы и залы приемов.

Среди всей этой декорации нет, пожалуй, ни одной живой души, за исключением стоящего в углу того или иного зала, в глубине поперечного коридора застывшего в дежурной позе тщательно одетого одинокого слуги — ни дать ни взять статуя (только без цоколя).

Если такой длинный поступательный и прямой проезд невозможен, его можно заменить проездом по лабиринтообразной веренице коридоров и салонов, производящей такое же впечатление медленного и непрерывного движения, вырваться из которого нельзя.

Все это время тот же бесцветный и монотонный голос продолжает чтение своего текста. В конце списка главных имен слова становятся понятными.

Голос X:…где шаги идущего поглощают ковры, столь толстые, столь тяжелые, что звук, производимый каблуками, не долетает до его ушей, как если бы сами уши того, кто шагает в очередной раз по этим коридорам, пересекая галереи и салоны в этом здании прошлого века, в этом громадном отеле в стиле барокко, роскошном и зловещем, где бесконечные коридоры сменяются другими коридорами, где не слышно ни одного голоса, коридорами пустынными, перегруженными мрачным и холодным <декором из панелей, стукко, лепнины, мрамора, черных зеркал, картин темного тона, колонн, тяжелых драпировок, резных косяков; он минует анфилады дверей, галерей, поперечных переходов, которые, в свою очередь, упираются в пустынные салоны, украшенные орнаментами из другого столетия, салоны, где не слышно ни одного голоса, где шаги идущего поглощают ковры, столь толстые и тяжелые, что звук, производимый каблуками, не долетает до его ушей, как если бы сами уши находились очень высоко, очень высоко над полом, над коврами, очень далеко от этого тяжелого и пустого декора, очень далеко от сложного фриза под потолком со всеми его завитушками и гирляндами, подобными античным лиственным орнаментам, как если бы пол был посыпан песком или гравием…