И штатники и битники были немногочисленны и недолговечны. Их декоративно-подражательный стиль и американские замашки оказались явно не к месту в начале 60-х, когда вся советская молодежь пребывала в эйфории по поводу полета Юрия Гагарина, кубинской революции и объявленной Хрущевым на XXII съезде партии программы построения коммунизма в ближайшие два десятилетия. Декаданс и оппозиционерство оказались абсолютно вне моды. Герой тех лет (скажем, обаятельные парни из нашумевшего кинофильма "Я шагаю по Москве") был деловит и жизнерадостен, полон жажды знаний и романтичен, а главное — мечтал принести пользу обществу. При этом он читал Хемингуэя и умел танцевать твист. Многое из обихода стиляг стало нормой. Но к этому добавилось то, чего у стиляг никогда не было. — сопричастность к жизни своей страны, позитивная социальная роль. Что до взрослеющих, но убежденных стиляг, то их заряд отчужденности был настолько велик, что они и в новой, "теплой" ситуации оказались в оппозиции, став бизнесменами "черного рынка", фарцовщиками, спекулянтами иконами, валютчиками, а многие кумиры Бродвея спились и исчезли. Лишь "интеллектуалы" использовали свое преимущество и информированность, некоторые из них стали известными музыкантами, дизайнерами, писателями[2].

Мне нелегко разобраться в своих чувствах к стилягам. Да, они месили лед "холодной войны" своими дикими ботинками. Да, они были жаждущими веселья изгоями в казарменной среде. И мне кажется, я тоже был бы стилягой, доводись мне родиться раньше. С другой стороны, почему, скажем, мои родители — бесспорно интеллигентные и обладающие вкусом люди — стилягами не стали и до сих пор говорят о них с большой иронией? Их можно понять. Стиляги были поверхностны, и стиляги были потребителями. Свой "стиль" они подсмотрели сквозь щелку в "железном занавесе" и не добавили к этом) практически ничего, кроме провинциализма. Единственным актом творчества стиляг были частушки и куплеты, которые они распевали на мотивы "Сент-Луи Блюза" и "Сентиментального путешествия" типа:

или:

Последняя фраза могла бы быть высечена в мраморе на памятнике некоему Чарли, о котором Алексей Козлов рассказал следующее: "Чарли был одной из главных фигур на Бродвее, одним из лидеров стиляг. Он носил желтое пальто, и у него всегда была масса пластинок Я не видел его много лет, а потом, лет пять-шесть тому назад, случайно встретил. Он стоял на том же месте, на Горького, у книжного магазина, и был одет точно так же. Он подошел ко мне, назвал "чуваком" и гордо предложил пластинки… Это были записи Гленна Миллера".

Спасибо, Чарли. Что бы мы без тебя делали?

Глава 2

Жуки прилетели!

Группа "Браво"

Синеглазый демон

ачало советского рока. Долгие поиски убедили меня в том, что первая настоящая рок-группа появилась в Риге. Около платформы Иманта меня встретил человек и, усадив в белую спортивную машину "Ханса" 1937 года, привез в свой деревенского типа коттедж. Там под навесом стоял еще гигантский "Бьюик-8" 1940 года. "Моя голубая мечта — раздобыть настоящий рок-н-ролльный автомобиль, американский "крейсер" конца 50-х"… Человек — это Пит Андерсон (настоящее имя — Петерис Андерсонс), год рождения — 1945-й, очень скромный "вечный парень", в больших очках и с прической "ежик". Он никогда не был профессиональным музыкантом, хотя уже более двадцати лет играет на гитаре и поет рок-н-ролл.

"Самой первой группой были "Ревенджерс", от английского "ревендж" — "месть", хотя они сами не очень понимали, кому и за что мстили[3]. Лидер и вокалист — Валерий по кличке Сэйтски[4], наполовину татарин, наполовину еврей. Он всегда ходил с акустической гитарой, пел в парках и подворотнях, и его коронным номером была "Уэн зе сэйнтс гоу маршин ин"[5] — отсюда и прозвище. "Ревенджерс" начали играть в конце 1961 года, в продаже уже были чешские электрогитары, а бас-гитары сделали сами, экспериментальным путем, используя струны от рояля. Струны были очень жесткими, и чтобы играть, пальцы обматывали изоляционной лентой[6]… Выступали в школах на танцах.

"Мелоди Мейкерз" (Пит — в очках)

Репертуар состоял из рок-н-ролльных стандартов и черного ритм-энд-блюза. Информацию мы получали в основном и с радио. Я не был членом "Ревенджерс", но мы дружили и сотрудничали: Сэйтски не знал английского языка, и моей задачей было "расшифровывать" записи и писать для него хотя бы приблизительный перевод оригинальных текстов песен. Когда Валерия призвали в армию, я ушел из дома, за месяц научился играть на гитаре и сам начал петь вместо него. Моя первая группа называлась "Мелоди Мейкерз".

Влияний было очень много, но все-таки мы склонялись к негритянской музыке".